Водные ритуалы

Можно сделать вот что: если твоей семье нужно мнение еще одного специалиста, я могу подергать за нужные нити, и твоего отца осмотрят лучшие врачи. Достать бы деньги…

– Не, бабок точно не надо, – отрезал Хота. Он терпеть не мог говорить о деньгах. Все знали, что семья у него небедная, хотя ему казалось, что это не его привилегия. – Поговорю об этом с мамой и дядей. Большое спасибо, Сауль. За поддержку и все такое. Мы только что познакомились, а ты…

– Мне предстоит заботиться о вас три недели. Что угодно, Хота. Что угодно.

Если ты не в форме, или вдруг депресняк, или в какой-то момент тебе не захочется идти в деревню и строить хижины… не воспринимай это как обязаловку. Это другое. В большей степени развлечение, чем работа, понимаешь?

– Ладно. Скажи, где в этом городе телефон, а то поздно будет звонить в Чагорричу.

– Знаешь, как мы поступим? – Он протянул Хоте ключи. – Умеешь водить?

– Да, но водительские права…

– На этой дороге в такое время никого нет. Поедем в Сантильяна-дель-Мар, заодно немного развеешься.

Сегодня за рулем ты, – сказал Сауль с той улыбкой, которая, как он знал, неизменно производила впечатление на его студентов. Ему не нужно было даже подмигивать: подобные ужимки он хранил для особых случаев.

Водить Хота обожал: за рулем он чувствовал, что на этот раз сам распоряжается крошечной частью своего существования, своей повседневной жизнью. На его лице мелькнула улыбка. И когда мать рассказала, как тяжело отец реагирует на процедуры, ее слова ранили его чуть меньше, чем в предыдущие месяцы.

Расстояние, близость Аны Белен и дружеское участие Сауля помогали ему по-новому взглянуть на жизнь хотя бы в течение двадцати одного дня, прежде чем он вернется к своей повседневной Голгофе отцовского рака и школьного прессинга.

* * *

В этот самый момент Ребекка воспользовалась отсутствием отца, подошла к Асьеру и под каким-то глупым предлогом утащила его на кухню. И все ему рассказала.

Все.

Даже самое стыдное.

Внезапно Асьер перебил ее, не давая продолжить.

– Заткнись, – раздраженно отрезал он. – Ни слова больше. Не рассказывай мне о своей жизни, детка. Я не Ганди. Не знаю, с чего ты взяла, что я Ганди. Ничего подобного. Даже не подходи ко мне, не хочу слышать всю эту чушь.

«Гадкая шлюшка»», – подумал Асьер, выскакивая из кухни, словно на него пшикнули из баллончика.

Вскоре Ребекка тоже вышла из закопченной кухни. У нее дрожал подбородок, но она держала себя в руках, чтобы не зарыдать на глазах у людей.