Решительная принцесса

Добрые родственники поняли бы, что учёба – не сильная её сторона, и не унижали, а хвалили бы её мягкий характер и дружелюбие.

Надо признаться, иногда Лотти и сама не сдерживалась и дразнила доверчивую Эрменгарду. Особенно её забавляли уроки истории. Когда они проходили Жанну д’Арк, Лотти с самым серьёзным видом сообщила Эрменгарде, что святая дева пыталась заставить французов построить нечто вроде Ноева ковчега, чтобы спастись от англичан. Стоит ли говорить, что мисс Минчин не оценила рассказ Эрменгарды о бое под Реймсом?

Лотти нахмурилась.

К Эрменгарде хотя бы приезжали её противные тётки и ворчливый дядя, и она время от времени уезжала навестить отца. А Лотти своего не видела уже два года. Последний раз она была дома в четырёхлетнем возрасте, до того как её отправили в пансион.

Неужели она останется здесь до семнадцати, как Лавиния?! И ей придётся ещё семь лет терпеть холодную мисс Минчин и суетливую Амелию?! Лотти обхватила колени и вжалась в угол подоконника.

Семь лет! А что потом? Её тоже представят ко двору? Она вернётся к отцу? Лотти едва помнила, как выглядел её родной дом. Да и как можно считать его домом?

Лотти опустила голову и уткнулась лицом в муслиновую ткань платья, чтобы никто не увидел, как она плачет. Будущее внезапно показалось ей невыносимо мрачным.

Глава вторая

– Лотти, ты пришла! – воскликнула Сара, поспешно спускаясь с лестницы. – О, мне кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Я ужасно скучала! – Она подбежала обнять гостью и закружила её, смеясь от радости, а затем повела в уютную гостиную в дальней части дома. – Как жизнь в пансионе? Ой, Лотти, с тобой всё в порядке? – Зелёные глаза Сары вдруг наполнились тревогой, и Лотти нахмурилась:

– Да, а что?

– Н-не знаю… У тебя на секунду стал такой печальный вид. Почти несчастный.

Лотти замерла всего на мгновение, а затем улыбнулась и покачала головой. Ей пока не хотелось обсуждать с Сарой вчерашний день.

Признаться честно, у неё вообще не было настроения разговаривать.

В коридоре раздалось громкое шорканье, и Сара тут же встрепенулась.

– Борис! Ты опять попрошайничал на кухне? – ласково спросила она у громадного немецкого дога, возникшего в дверном проёме. – Плохой пёс. Да-да, плохой. – С этими словами Сара погладила его уши, и дог взглянул на неё с любовью.

– Привет, Борис, – робко поздоровалась Лотти.