Ричард маленький король

Клацнул замок, упрямая дверь вальяжно махнула рукой и, ворча, подалась вперед, впустив морозный воздух вслед за вошедшей прислугой. Ричард принюхался, запаха цветов не было, он внимательно оглядел вошедшую – так и есть, это была не Зимняя. Казалось бы, все на одну морду, но все же какое-то отличие друг от друга есть, подметил король.

– Ты чего это не ешь, дурень, – удивилась прислуга, зайдя на кухню.

Дурень? Ричард задумался, он не знал, что означает дурень, но слово это явно было не из приятных.

Недолго думая, прислуга надела фартук и загремела кастрюлями. И тут же по кухне засверкали голые пятки. Ричард прекрасно знал эти пятки, почти каждый вечер он бегал за ними в попытках укусить, но сегодня ему вовсе не хотелось за ними бегать, какое-то странное чувство обиды засело на котовьем сердце, и он, оставив пятки Кухарки в покое, удалился в свои покои, едва осилив сквозь печаль не тронутый обед. Входная дверь снова заскрипела и на пороге появилась еще одна прислуга, и вновь это была не Зимняя.

Прислуга прошла в покои короля и наглым образом уселась в его ложе, раскрыв перед собой огромную свернутую в несколько раз бумагу, пестрившую черными крапинками непонятных символов.

Оказалось, что и у нее есть нечто отличающее ее от остальных двух. Она была гораздо мохнатее, чем остальные. Ее ноги и руки были покрыты шерстью, а когда она снимала с себя эти лохмотья, в которые люди вынуждены облачаться в отсутствии естественной шубки, то оказалось, что никакая это не прислуга, скорее прислуг.

Кроме того, его предназначение было не совсем понятно для маленького короля. Бывало, Ричард даже испытывал некоторую ревность, ведь наглый прислуг занимал его любимое кресло, так же любил поваляться, и что самое обидное – он так же, как и король, просил, чтобы его покормили. В остальном он был славным малым, неплохо чесал спинку и любил обсудить с королем новости из чудаковатой людской жизни, за что его величество дал ему имя Вестник.

Наступила ночь, Вестник и Кухарка уже давно спали, а король все ходил, мерил комнаты своими коротенькими шагами, периодически останавливаясь возле двери. За окном свистел ветер, разметая сугробы снега по всему двору, еле слышно сквозь его вой, проезжали одинокие машины, вдалеке раздавался лай бездомных собак. И среди немногообразия звуков ночной заснеженной улицы, где-то была она – не похожая ни на кого, самая преданная из его поданных – Зимняя.