Бабочка в формалине. Захватывающий детектив

– А ребёнок не ударялся? – продолжила она.

– Нет, – хором ответили родители.

– Что, и синяков у ребенка нет? Обычно у всех детей? синяки есть. – настойчиво продолжала женщина.

– Нет.

– Какой у Вас необычный ребенок. Без синяков, – сказала женщина.

Женщина в огромных очках опять нервно заскрежетала зубами. Она очень занервничала и не находила себе места, переминая толстыми ягодицами на белом диване. Казалось, что она хотела вырвать ребенка у матери, но между ними сидел отец…

…После неожиданного визита данных людей на белом диване остались сильные вмятины, а на полу – уродливые грязные следы.

Натоптали…

После того, как неожиданные гости ушли, Мария открыла подарок. Пару дешёвых, даже грошовых китайских сладостей. Казалось, что неожиданный подарок был лишь предлогом.

– Дорогой, тебе они не показались странными? – спросила Мария мужа.

– Дорогая, они всего лишь хотели вручить нам новогодний подарок. Не придумывай себе.

– Хорошо, – ответила она.

Муж обнял Марию с ребёнком на руках и поцеловал в лоб.

***

Зима уже вторую неделю удивляла. Было холодно, пасмурно и не хотелось выходить на улицу.

Мария сидела в своей спальне с двумя окнами, выходящими на задний двор, и вертела в руках керамическую статуэтку, купленную утром на рынке. Статуэтка являла собой хитросплетение ветвей, в недрах которых сверкал оранжевым отливом зрелый румяный плод. Композиция называлась «Serenity» и изображала, по всей видимости, библейский рай до искушения Адама и Евы. Мария же видела в композиции свой собственный символизм.

Дерево – это человеческая жизнь, увенчанная плодом (результатом) этой самой жизни, ради которого, собственно, человек и живёт. Если плод красив и приятен, значит, и жизнь прожита не зря. Тогда человек может насладиться заслуженным покоем.

Мария была довольна результатом своей жизни. Она никогда не была особо амбициозной, она всегда любила покой и устоявшийся порядок вещей.

Как приятно чуть свет подняться с постели, заварить ароматный кофе, а затем просыпалась и десятимесячная Катя.

В углу кухни тихо мурлычет маленький телевизор, выдавая порцию утренних новостей. На экране мелькают вчерашние пожары, наводнения и неказистые житейские происшествия с хеппи-эндами – простенькие радости глубинки. Катя тоже мурлычет какой-то детский бред – смесь снов и наивных грёз о том, как она вырастет и станет взрослым. Через пару минут она допьёт кофе и окончательно проснётся. Тогда его речь станет более внятной и осмысленной.