Роща Ромове. Тени темноты

– В ноябре было бы проще, – сказал Андрей, направляя фонарик телефона под ноги и стараясь не потерять тропинку. – Вся листва бы облетела и не закрывала луну.

– Заблудиться в ноябрьском лесу! – театрально воскликнула Света. – Как романтично! – Она вздохнула и продолжила обычным тоном: – Но и так тоже неплохо получилось.

Впереди, вдалеке, что-то недружелюбно захрустело. Звук затих так быстро, что друзья даже не успели остановиться.

– Мне интересно, а кто живёт в этом лесу? – спросила Света.

– Мы, – лаконично ответил Лёша.

– Медведей тут точно нет, – успокоила Таня. – Максимум лисы.

– Или кабаны, – сказал Лёша. – Я представляю: идём мы по лесу, и тут вдруг навстречу конкретный кабан. И спрашивает, с какого мы района и кто вообще такие по жизни…

Таня фыркнула.

– Это уже бык, а не кабан, – усмехнулась она.

– Мне больше нравятся лисы, – заметила Света. – У японцев есть поверье о кицунэ, лисице-оборотне. Встретить такую в ночь полнолуния было бы очень здорово.

– Любопытно, что произойдёт, если нам навстречу выйдет лисица-оборотень? – как бы к слову спросил Андрей.

– И как мы её узнаем?

– Если мы встретим в ночном лесу девушку, одетую в жемчужное кимоно, из-под которого будет торчать лисий хвост, то мы точно что-то заподозрим.

– Даже если у неё не будет лисьего хвоста! – сказала Таня.

Андрей на секунду задумался о том, что будет, если навстречу из тьмы выйдет девушка восточного вида, одетая в призрачно-белое, слегка светящееся в ночи кимоно.

– А у пруссов были оборотни?

– Не знаю.

– Да должны быть. У всех народов были оборотни.

– Тогда зачем спрашивать?

– Вот как важно знать культуру родного края! Япония на другом конце света. Конечно, если бы мы сейчас шли по священному лесу Дзюкай…

Андрей не договорил.

– Лёша, опусти, пожалуйста, свет. Мне кажется.

Лёша, остановившись, направил свет фонарика не вперёд, а вниз.

– Что?

– Вот, посмотри. Видишь, там, впереди?

– Нет.

– Огонёк какой-то…

– Чёрт! Я тоже вижу.

Где-то впереди, даже не сказать на каком расстоянии – шагов двадцать, а может, и тридцать, – трепетал тонкий, невесомый голубоватый огонёк. Он даже не был похож на огонёк в привычном понимании и уж точно не напоминал синее газовое пламя кухонной плиты. «Смутно подобной, только зелёной и густой, в фильмах показывают радиоактивную жижу», – подумал Андрей.