Рубин для мастодонта

В противоположном от Кеши и самом дальнем от окна углу между двумя напольными вазами сомнительного китайского происхождения стоял небольшой рояль, ножки его были красиво задрапированы бело-розовый кисеёй*, а иначе он выглядел слишком голоногим. На крышке валялись ноты, стоял незажженный канделябр и длинный вышитый бисером футляр непонятно от чего. Там же, в самом защищенном от сквозняков месте, располагалось кресло Луизы, второй дочери Беннингов, болезненной и слабой. Обычно по вечерам она томно полулежала в кресле, прикрытая пледом, несмотря на жару, или медленно вставала и играла на рояле.

Играла она плохо, а пела хорошо – единственная из всех Беннингов она обладала слухом и голосом. Остальным, как говорится, динотерий на ухо наступил.

Следующими по старшинству после Луизы шли две близняшки* – Алиса и Магдален, она же Мегги. Они родились одновременно, но получились совершенно непохожи. Алиса – изящная, хрупкая, с тонкими чертами лица, очень похожая на тётушку Маргарет. Мегги – крупная, крепкая, нескладная, с твёрдыми румяными щеками, а еще и рыжая, что в те времена считалось некрасиво и вообще признак испорченной натуры.

Словом, Алису Создатель нарисовал акварелью, а Мегги – толстыми мазками масляных красок, да еще и в современной манере, как эти нечестивые французы в Париже*, над которыми смеются истинные ценители живописи. Луиза не выезжала в свет* по болезни (хотя чем она болеет, никто не знал), а Алиса и Мегги – по малолетству. А София выезжала, была и в Лондоне, и на скачках в Аскоте, она совсем взрослая барышня.

Был еще Бобби, сын, наследник, надежда семьи, но его няня уже уложила спать. Да он и не появлялся в гостиной по младенческому своему возрасту, рос себе в детской комнате наверху. Алисе и Мегги тоже было пора в постель, но они упросили отца позволить им посидеть подольше и послушать Джека. Мать не возражала – она была занята пришиванием рыбьей чешуйки к носу Авраама и на воспитание детей не отвлекалась.

Глава шестая

Антарктида была хорошая

– А что было дальше? – спросила Мегги, от нетерпения ёрзая на маленькой скамеечке почти у ног Джека.

– Не прыгайте, мисс Магдален, вы собьете весь чехол, – сделала замечание мисс Хикс, гувернантка. Старенький «обюссон» – французский ковёр с вытканными гирляндами цветов и лент – на полу был покрыт холщовым полотнищем – для сохранности, и на всех креслах и стульях были надеты ситцевые чехлы в синих незабудках. Их снимали, когда приходили гости.