Рубин для мастодонта

А потом пришёл ледник. Огромная масса льда толщиной десять километров… или двадцать километров…

– Сто километров, – подсказала Мегги.

– Ну, сто, – согласился Джек. – Но по-моему все-таки десять. И эта ледяная глыба толщиной десять километров и шириной с Англию с севера ползла по земле и расплющивала всё – холмы и озера, огромные пальмы и маленькие цветочки.

– А зверюшки? – огорчилась Мегги.

– Зверюшки убежали, лёд полз медленно, – утешил ее Джек. – Слоны и жирафы, носороги и антилопы рванули прямо в Африку и там так и живут в саваннах.

А раньше саванны были там, где Лондон. Но этот лёд уничтожил все следы древней жизни, все косточки палеотрагусов и динотериев и прочих обитателей миоцена. Представляешь, от тысячных табунов гиппарионов ученые нашли только одну маленькую косточку*! И всё!

– Вот! – торжествующе воскликнула Мегги. – Вот видишь! Лёд всё уничтожил, и следов не осталось от людей, живших в Англии в миоцене, доивших молочных палеотрагусов и устраивавших скачки в Аскоте на гиппарионах.

– На гиппарионах невозможно было скакать, они мелкие, – поправил Джек. – Всадник бы его расплющил. Наверное, тогда ездили на верблюдах. Не помню, когда они мигрировали из Америки в Европу. Породистый скаковой каурый верблюд, а на нем – герцогиня Ретленд в шелковой амазонке берет препятствие… м-да. Королева Виктория смотрит на парад гвардейцев на верблюдах.

– И они плюются по команде «Пли!», – добавила Мегги.

– По-моему, тогда еще не настоящие верблюды были, а какие-нибудь паракамелосы*.

Но по сути всё равно верблюды.

– Это была красивая жизнь, – мечтательно сказала Мегги, глядя куда-то сквозь Джека. – Длинные платья, балы и кареты, офицеры в красных мундирах, священный рубин из индусского храма, охота на саблезубых тигров и слонов-динотериев… И семьи тогда были большие. У меня было бы три сестры и ещё родной брат, а не один ты – троюродный. Но ледник всё испортил. А часть территории Англии с усадьбами, лесами и церквями вообще потонула, когда сделался Ла-Манш, и море всё затопило.

Так что пришлось человечеству образовываться заново.

– Что-то в этом есть, – признал Джек. – Викторианская эпоха в миоцене. Но от той цивилизации ничего не осталось, даже пуговицы.

– Папа говорит, человечество само себя уничтожит: или всё взорвётся, или всё отравится промышленными отходами. И тогда образуются новые люди, и какая-нибудь третья Мегги будет сидеть наказанная, и её не повезут в уикэнд на Луну купаться в Море Ясности.