Руки прочь от Миссисипи

 – Нет, Кнапс, как мне ни жаль… Альдо и так уже меня разоряет, о счетах от ветеринара и говорить нечего.

– Но расходы я беру на себя! – вскричал доктор. – Я тебе всё оплачу. И мои врачебные услуги тогда, естественно, тоже будут бесплатными.

Он с обидой взглянул на Долли.

– Мне же не впервой довольствоваться парой куриных яиц, верно?

Долли ничего не отвечала. Просто сидела и чертила ножом по столу невидимые узоры.

– Ну пожалуйста, бабушка! – взмолилась Эмма. – Альдо наверняка бы обрадовался.

– Теперь ещё и ты вмешиваешься! – пробурчала Долли. – «Бабушка»! Если она вот так говорит, то уже всё равно поздно, – простонала она. – Держу пари, кобыла жрёт одну икру, потому что Клипербуш её настолько избаловал. Но это, собственно, уже не моя печаль. Всё ведь будет за твой счёт, Кнапс.

– Даю честное слово! – Лицо доктора до ушей расплылось в сияющей улыбке. – Я знал, что ты мне поможешь.

– Да что ты говоришь? Радуйся, что Эмма тебя поддержала. И что у меня слабость к животным, которые никому не нужны.

Хорошо. Когда нам за нею съездить?

Кнапс вскочил. Так стремительно, что ударился коленями о стол.

– Прямо сейчас! Я отвезу вас.

– Ладно, ладно! – Долли тряхнула головой. – Погляди на него, Эмма. Он такой же чокнутый, как я. Даже трёхногую корову – и ту бы ещё попытался от забойщика спасти.

– Ну что ты! – Ветеринар взял свою сумку и смущённо поправил очки. – Как-никак, мы же с Клипербушем каждый вторник в карты играли, и я знаю, как он был привязан к Миссисипи.

Я должен сделать это ради него. И потом, ни одной лошади не место в колбасе.

– Свинья тоже не стала бы утверждать, что мечтает попасть в колбасу, – возразила Долли и со вздохом встала. – Ну ладно, ребята, поехали. Пока я не передумала. Осторожно, Кнапс, пригни голову!

Но доктор уже врезался в притолоку.

Глава третья

Старый Клипербуш был в деревне человеком далеко не бедным. Его дом был самым большим на всю округу, а на прилегавшем к нему участке земли смогли бы уместиться все тридцать пять домов деревни.

Несмотря на это, после его смерти в конюшнях осталось только одно-единственное животное – Миссисипи.

– А почему у него, собственно, была всего одна лошадь? – спросила Эмма по дороге к усадьбе.

– Всех остальных он пережил, – объяснил доктор, – или продал.

– Продал? Как же так? – Эмма выпихнула Джерри из кармана своей куртки.