Связь: по ту сторону

Я действительно поссорился с этим козлом! Я расстроен именно из-за этого. Давай поговорим о чем-нибудь другом.

– Ну, хорошо, давай о другом.

Минуты две длилось тяжелое молчание.

Ей хотелось, чтобы он сказал правду, и хотелось самой во всем признаться. Но ни то ни другое не казалось возможным.

«Наверное, никогда у нас больше ничего не будет, о чем я мечтала до Бердянска. Раньше хоть призрачный шанс оставался, а теперь уже все сломано, и нет надежды», – думала Саша.

Ему в этот момент хотелось только чтобы она ушла и оставила его в покое на несколько дней, пока он не переживет свой кошмар, пока что-то не выяснится.

А если так и не будет ничего известно ни о той девушке, ни о том – ищут ли его или нет? «Лучше бы я вернулся тогда – хотя бы знал, что с ней».

– Солнышко, прости меня, мне сейчас, правда, плохо, нет никакого настроения общаться – это с тобой никак не связано, давай… я побуду пока один, я тебе обязательно позвоню через несколько дней, ладно? Мы сходим куда-нибудь, устроим романтический ужин, можно в Венецию слетать на пару дней, – он плохо себе это представлял, но главное было сейчас хоть что-то сказать – все, что угодно, лишь бы создать хорошее впечатление, лишь бы она ушла, а потом выпить еще спиртного, и тогда точно все будет хорошо.

– Ну ладно, как скажешь.

Она вышла в коридор, мучительно долго возилась с завязками на босоножках. Взяла зеленую войлочную сумку в цвет ногтей и сережек. Железная дверь за ней захлопнулась.

Ему вдруг стало ужасно грустно.

Будто грохот двери спугнул последнюю надежду, она выпорхнула в раскрытое окно, и теперь впереди лишь одиночество, страх, пустота. Он застыл посреди коридора, лицо руками закрыл. «Дурак, нужно было все ей сказать, она бы обязательно что-нибудь придумала, а теперь я и ее теряю. Еще не поздно все вернуть…» Но тело не слушается. Он продолжает стоять минут семь. Затем медленно идет к бару…

Она сидит возле двери на корточках. Слезы тихо текут по щекам. Хочется, чтобы как раньше, в сердце – лишь он один; чтобы полностью быть на его стороне, искренне стараться помочь, понять – в любой час любого дня.

Но как раньше, уже никогда не будет, а возможно, больше не будет вообще ничего. «Зачем же тогда уехала из Бердянска? Как все глупо и сложно, а счастье, наверное, в простом…

…Ну, раз уж я здесь, нужно все же забыть ту грозу и Олега. Хотя бы на несколько часов».

Он слышит стук в дверь, бутылку ставит на место, и на измученном лице мелькает улыбка.