Презумпция невиновности

– Что ты делаешь? Немедленно прекрати! – страшным голосом проговорил Борис.

– Я провожу эксперимент, – бесстрастно откликнулась девочка, продолжая кромсать рыбку.

– Господи, какой кошмар! – в ужасе всплеснула руками соседка, добравшаяся до беседки последней. – Рыбки живые, им больно!

Ида Глебовна, внимательно наблюдавшая за девочкой из-за моей спины, раздвинула нас с Борькой в стороны и подошла к Вике. Забрав из рук девочки ножницы, бабушка ласково проговорила:

– Пойдем-ка, Виктория, поужинаем, а потом поиграем.

Ты любишь тесты?

– Смотря какие, – сморщила курносый нос девочка. И сердито потребовала: – Верните ножницы, я еще не закончила. Я все привыкла доводить до конца.

– Это похвальное качество, но ножницы я тебе не верну, – твердо проговорила бабушка, подхватывая таз с покалеченной плотвичкой и устремляясь из беседки прочь.

После долгих уговоров соседка все же согласилась забрать рыбу Муське, хотя долго охала и ахала, удивляясь детской жестокости. Выглянувший на шум дед бросил короткий взгляд на таз, затем внимательно посмотрел на бабушку, и они друг друга поняли без слов.

Но виду никто из них не подал – Ида Глебовна как ни в чем не бывало распахнула двери гостиной и проговорила:

– Прошу всех к столу, а потом мы с Викторией вас покинем – у нас неотложные дела.

Борька оптимистично улыбнулся – дескать, теперь-то все будет хорошо, – и подмигнул мне круглым серым глазом.

* * *

На ужин бабушка приготовила утиную грудку под сырным соусом, которую кудрявый друг умял за пять секунд.

Дед неторопливо работал ножом и вилкой, время от времени внимательно поглядывая на Вику. Девочка лениво ковырялась в тарелке, бормоча себе под нос: «Как вы только едите такую гадость» и старательно не замечая страшных глаз Бориса, которыми тот призывал ее к порядку. И только бабушка делала вид, что ничего не случилось. Она весело рассказывала об их с дедом поездке в Тунис, откуда они недавно вернулись. Доев, дед сдержанно поблагодарил и поднялся из-за стола, чтобы уйти к себе в кабинет – по напряженному виду Бориса он понимал, что гостю не до преферанса. Ида Глебовна тоже отодвинула тарелку и сказала:

– Чай через полчаса, а сейчас мы с Викторией вас покинем.

– Чего вы ко мне прицепились? – взбрыкнула девочка. – Не хочу я никуда идти, мне и здесь хорошо!

– И все-таки ты сейчас доешь и пойдешь со мной, – жестко проговорила бабушка, и в голосе ее послышались стальные нотки.