Неправильная содержанка

Малахова вечером можно не смотреть, есть, о чём поговорить.

– Психованная дура! – орал Стас.

– Мудак! – отвечала ему.

Бабульки на лавочке молча наслаждались представлением и делали зарядку от остеохондроза – то задирали головы на уровень третьего этажа, то смотрели на босоногого Стасика, бегающего и картинно заламывающего руки.

– Кроссовки скинь!

Я метнулась в прихожую, вытащила кеды этого мерзавца…

– Давай туда мёда нальём, – донеслось из кухни.

Уже одетая красавица–брюнетка сидела на стуле в моей кухне и пила чай.

Нет, ну это нормально вообще? Что не так в этой жизни?

– Мёда? – переспросила оторопело. Признаюсь, совсем забыла о существовании незнакомки. Точнее, Маши. И сейчас снова ненадолго зависла. От случившегося меня штормило не по–детски.

– Ну да. Ему деваться–то некуда, напялит. Неприятно ему будет. Не так, как тебе, но хоть немного испортить настроение – уже хорошо. Таких, как твой Стас, жалеть не надо.

– Он уже не мой.

– Окей, пусть будет общественный, – согласилась девушка и подмигнула.

Я посмотрела на банку липового мёда. Перевела взгляд на кеды за пятнадцать тысяч кровно заработанных.

– Их вообще–то я купила, – произнесла медленно.

– Вот! Имеешь право! Тащи сюда! Меня, кстати, Маша зовут.

– А меня Рита.

– Давай, Ритка, жги! – поддержала боевой задор новоявленная «подруга». – Таких надо наказывать без жалости! А мы тут вообще по–божески. Невинная шалость. Он их даже отстирает потом. Может быть.

Мы налили по ложке мёда в глубину колодки и сообща вышвырнули обувь с балкона, целясь при этом в изменщика, гада, недостойного человека.

И хоть не попали в голову, зато испортили ему настроение окончательно. По крайней мере, столько ругательств я в жизни никогда ни от одного человека не слышала. Любимые кеды – это любимые кеды.

Взбешенный Стас укатил на такси, мы же с Машей пошли на кухню, где я обессиленно упала на табурет, а новоявленная «подружка» бесцеремонно нырнула в недра холодильника и принялась доставать оттуда еду.

– После секса всегда так есть хочу, а после такого отстойного вообще только рюмочкой утешаться. Как ты с ним вообще жила? Он же полный ноль, – совершенно по–свойски вопрошала она, не испытывая никакого смущения.

Я бы на её месте… Я бы никогда на её месте не оказалась!

Маша налила мне чашку горячего чая, пододвинула заботливо, через пару минут ещё и бутерброды поспели.

– Рит, ты давай ешь, не порть себе настроение из–за какого–то упыря.