Ева

Широко раскрыв свои прекрасные глаза, она с ужасом смотрела на меня.

–Прости, – прошептала она и бросилась прочь из лавки.

Мне не хватало воздуха, глаза горели невыплаканными слезами.

–Мистер Голд, – хрипло позвала я.

–Я здесь. – его голос за моей спиной придал мне опору. Я представила, как я брошусь ему на грудь и буду плакать, плакать, плакать…

Нет.

Я умею быть сильной. Я буду сильной.

–Мистер Голд. Вы же не просто книжки людям продаете?

–Не просто.

–А что же вы делаете?

–Меняю судьбу.

–Книжкой?

–Просто книга сама по себе никогда ничего не сделает. Но правильные слова, упавшие в нужное время в подготовленное сознание… Ты только что сама убедилась в силе книг.

Я повернулась к мистеру Голду лицом.

–Это ведь я во всем виновата? Вы предупредили меня, а я не поверила.

Голд сочувственно посмотрел на меня, но не стал успокаивать.

–Да, Ева, это твоя вина. Эта история ткалась по-другому и Фрэн должна была выйти замуж за Нила, как Элли за Ника, но ты вмешалась и перепутала нити.

–Мистер Голд, что я могу сделать, чтобы исправить сломанное?

–Ничего. Нельзя вернуться в прошлое, не нарушив будущее. Но я научу тебя, как правильно выбирать книги, чтобы больше ты не навредила ни себе, ни другим.

–Научите? Вы считаете, что после того, что случилось, я захочу учиться вашему колдовскому искусству?

–Ты уже учишься.

Розовая пелена влюбленности, заслонявшая мне все, кроме Нила, наконец-то упала с моих глаз, и я поняла, что да, конечно же, учусь, как я могла раньше этого не замечать. Все эти мои развлечения на тему того, какую книгу кому посоветовать, обсуждения моих записей с мистером Голдом, сама работа в этой лавке… Для одного дня было слишком много информации, меня затошнило.

–Отпустите меня домой.

–Хорошо. Иди. Придешь, когда будешь готова.

Ничего не ответив, я заторможено, как сомнамбула вышла из магазина и отправилась к себе домой.

Чтобы понимать, насколько у нас все друг друга знают, скажу только, что, когда я пришла домой, папа и мама были дома – хотя не должны были в это время – и были в курсе событий.

Никто ни о чем меня не расспрашивал. Меня укутали в толстое одеяло и усадили в любимое папино кресло, подтащив к столу. Мама начала нарезать яблоки на пирог, хотя еще была не осень, папа поставил на огонь какао.