Ева

Каждый может спеть все, что его душе угодно. Я хочу спеть. Или откажешь мне?

Ронни стояла в тени и нельзя было разглядеть выражение ее глаз.

Все затаили дыхание. Неписаным и нерушимым правилом было, что кто бы ты ни был – молодой, старый, нищий, богач, взрослый, ребенок – ты можешь выйти на сцену, как бы неумело или плохо ты не пел, и одна песня всегда принадлежала тебе. Вторую должны были попросить, но первая – твоя по праву.

Ронни взяла стакан со стойки и начала его тщательно протирать.

–Пой.

–Даже не дашь мне микрофон?

–Нет.

Фрэн усмехнулась, но казалось, не огорчилась. Повернулась к залу лицом, оперлась руками о стойку и легко запрыгнула наверх.

Люди загудели: неслыханная наглость! Немыслимо! Эта девчонка вконец сошла с ума!

Фрэн начала петь легко, без всяких пауз и подготовок, совершенно не смущаясь отсутствием музыки.

Иди сюда, детка.

Знаешь, меня бесит,

Как ты пытаешься добрыми поступками загладить вину после своих шалостей.

По-моему, мы чаще занимаемся примирением, чем любовью.

Такое ощущение, что ты всегда думаешь о чём-то своём, только не обо мне.

Детка, лучше избавляйся от этих безумных привычек, слышишь меня?[7 - Aerosmith “Crazy”Come here, babyYou know you drive me up a wallThe way you make good for all the nasty tricks you pullSeems like we're making up more than we're making loveAnd it always seems you got something on your mind other than meGirl, you got to change your crazy ways, you hear me]

Мое сердце пропустило удар. Эта песня! Сколько раз мы пели ее у камня, веселясь и пузырясь от собственной дерзости, ведь это явно было не то, что можно исполнить перед толпой знакомых и родственников.

Мы притворялись, что мы Лив Тайлер и Алисия Сильверстоун, Нил, изображая Дина Келли, жеманно откидывал голову назад и призывно вилял бедрами, а мы с Фрэн извивались вокруг него и надували губы, пока смех не начинал душить нас и мы не валились на траву от дикого хохота.

Я посмотрела на Фрэн. Фрэн смотрела на меня.

«Она поет для меня, не для Нила» – эта мысль обожгла, как кипящее масло, бабочки в животе камнем упали – я тоже отвернулась от нее, я бросила ее, как и все остальные, я, которая называла себя ее подругой – и я подхватила строфу в каком-то стихийном порыве, даже не успев осмыслить, какого черта сейчас делаю.

Скажи, что ты уезжаешь на семичасовом поезде

В Голливуд.

Детка, ты мне это уже столько раз говорила!

Я уже начинаю привыкать к мысли, что плохо – это хорошо.