Принцесса и Ястреб

Ну есть же газеты, монеты в конце-то концов. Не может быть, чтобы девушка ее возраста не знала, как выглядит будущий глава государства! Не бывает людей, настолько оторванных от реальности!

Тут Хавьер словил мой насмешливый взгляд и осекся.

– Хотя что это я в самом деле… Пожалуй, будь я Златовлаской, я бы не поставил и гроша на то, что ты узнаешь меня среди десяти моих сестер. Некоторые женщины не способны отличить известного режиссера, даже если он сядет рядом с ними в кино – обиженно прибавил он.

– И вовсе ты не был тогда известным режиссером.

– А вот и был.

– Не был. Вот ладно бы ты сказал Спилберг или Скотт…

– И ты бы отличила одного от другого.

– Ну разумеется. – я вздернула нос.

– Уверена?

– В чем?

– В своих словах.

– 100%. Спилберг же снял "Титаник".

– Это хорошо. – и Хавьер сунул мне под нос фотографию, на которой стояло около десяти мужчин в вечерних костюмах.

– Скажешь, где Спилберг, а где Скотт, и я готов вылизывать тебя всю ночь.

Я посмотрела на фото внимательней.

– Нууу, не такой уж это и ценный приз…

– Признаешь, что была неправа?

– Нет. Вот они. – я ткнула пальцем в двух мужчин более – менее европейской внешности. Вроде бы они оба без очков.

– Где кто?

– Слева.

– Кто?

– Нуу, ты – точно третий слева…

– Ага. А рядом со мной Джеймс Кэмерон, который и снял "Титаник".

Я начала смеяться. Внезапно стало так легко и хорошо: по каким пустякам мы еще можем спорить!

– Не знаешь.

– Не знаю. Сдаюсь. Так, а что я в итоге проиграла?

– Иди сюда. – он потянул меня на колени к себе между ног. – Наклонись пониже и я все тебе расскажу поподробней…

Дама червей

Весь следующий день я готова была влюбиться. Что означало, что я вела себя как дура. Проснувшись от того, что бабочки в моем животе бунтовали и требовали фантазий, я, зажмурившись, перебирала последние два дня. Я мечтала о приключениях, но и подумать не могла, что они сами войдут в мою дверь.

В моей голове уже рисовались картины одна ярче другой, как в полночь я сниму со своего ночного гостя маску, как он откроет мне сердце, признается в любви…

– и трахнет, а потом уедет, – добавляла мрачно взиравшая на все это гормональное безумие здравомыслящая часть моего мозга голосом матери, но я ее благополучно игнорировала.

К обеду у нас с незнакомцем уже было четверо детей, белый домик на берегу моря, и мы красиво старились, держась за руки и глядя на закат.