Принцесса и Ястреб

– И сделает из нас мучеников? Соколы только и ждут повода поднять восстание, и твоя смазливая физиономия отлично будет смотреться на повстанческих штандартах. Не надейся, ди Анджело, нас сгноят в тюрьме, и мы будем сидеть там до глубокой старости, а когда нам исполнится лет тридцать, то нас выпустят сломленными развалинами и с позором отправят на все четыре стороны.

Марк в ужасе выпучил на меня глаза. О таком он, конечно же, не подумал. С честью принять смерть он был готов, но всю жизнь просидеть за решеткой… Это было страшно.

Ястреб ехидно меня похвалил.

– Тебе пятерка, Гатинэ. Точно и красочно. Особенно мне понравился пассаж про старых тридцатилетних калек. – что-то в моих словах его рассмешило, но я не поняла, что.

– На самом деле есть третий вариант, -добавил его высочество без тени улыбки.

Мы с Марком переглянулись. Ничего другого нам в голову не приходило.

– Присядьте, дети. Нам есть, о чем поговорить.

***

– Работать на вас? Да лучше сдохнуть!

– Никогда и ни за что!

– Ну наконец-то вы проявили единодушие.

Только вы не поняли меня. – Ястреб наклонился в нашу сторону, веселье пропало из его глаз, голос стал стальным, а взгляд холодным.

– Или вы работаете на благо королевства и живете, либо мы объявляем вас государственными изменниками со всеми последующими вытекающими.

Мы побледнели. Подставиться под удар самим? Мы были молоды, безрассудны и не боялись ничего, кроме скуки. Любое наказание мы смогли бы принять. Но признание изменниками…

Такое обвинение ложилось не только на одного человека, а на всю его семью.

Фамилия покрывалась позором, вычеркивалась из всех генеалогических деревьев, а имущество подлежало конфискации короной. Подставить самых дорогих нам людей, единственных, чьим мнением мы, два безрассудных оболтуса дорожили, отнять у родителей ди Анджело их имение и виноградники, у моей матери отель… Я сглотнула подступившую горечь.

– Я согласен. – на Марке не было лица, на висках выступил холодный пот, но голос его не дрожал.

Мы заслужили.

– Согласна.

Ястреб сложил на груди руки и кивнул, еле заметно улыбнувшись.

– Значит, настало время заключить сделку.

Он поднял трубку телефонного аппарата и проговорил.

–Сирин[16 - -Сирин? А это разве не из русских сказок? Мне кажется, у нас тут Персиваль и прочий Грааль, нет?–Напомни мне в следующий раз НЕ давать тебе читать незаконченные романы.–Нет, но Сирин. Мне не нравится Сирин. Давай назовем ее Эгвейн?–Хавьер. Не приставай к Сирин.