Ева. Книга 2

Долгое время я буду пугать людей безобра?зными розовыми шрамами, потом не буду спать ночами, исступленно расчесывая зудящие раны, сдирая подсыхающие корки, в конце концов кожа побелеет и примет привычный вид, но и спустя годы тонкая паутина навсегда останется на моих ладонях в память о той ночи, вызывая вопросы у самых внимательных.

В какой-то момент Ник в очередной раз осторожно провел пальцами по моим рукам и не нашел ни одного кусочка стекла. Обработал антисептиком и замотал бинтами, оставив на свободе лишь кончики пальцев.

Все было готово, но он не отстранялся. Затягивая мой взгляд в омут своих темных, глубоких радужек, он провел по щеке, запавшей за последние дни под скулы.

– Я могу сделать тебе больно.

Глава 6. Горе победителям

Края бездны сомкнулись, дышать нечем. Стоишь на дне и понимаешь – слишком поздно.[14 - Колин Маккалоу «Поющие в терновнике»]

Я пришла к ним до завтрака.

Несмотря на ранний час, никто не спал.

Подходя к дому, смотрела через огромное стекло кухни – как они сидят за столом, пьют кофе.

Меня заметила Мариза, вскочила, опрокинув стул, влетела мне в руки:

– Мама!

Я обняла ее – ей это было нужно, а сама смотрела на родителей и братьев. На их лицах читалось бесконечное облегчение: пришла. Жива.

– Мама, что с твоими руками?

Я опустила взгляд на свои ладони, как будто впервые заметила:

– Нечаянно уронила стакан и сильно порезалась, когда собирала осколки.

– Больно было? Кровь текла? Покажешь мне?

– Покажу, когда буду делать перевязку.

Пойдем за стол, я голодная.

Конечно, я никого не обманула. Не берусь предположить, какие догадки строили мои родные по поводу того, как и с кем я провела прошлую ночь. Будь у них хоть малейшая надежда на то, что из меня можно вытрясти правду – они бы вытрясли, но добиться от меня ответа тогда было все равно что пытаться пальцем ковырять мореный дуб. И они не трогали. Скоро они начнут предпринимать попытки вернуть меня к нормальной жизни: звонить, проводить беседы, вытаскивать на прогулки и в магазины, но сейчас им достаточно того, что я просто есть.

И я благодарна им за это.

Я никогда даже в мыслях не возвращалась к ночи с Ником.

Он ушел перед рассветом, в мгновение, когда я ненадолго забылась сном. Мы не обсуждали случившееся ни друг с другом, ни с другими. Ни тогда, ни потом. То, что произошло между нами не было ни любовью, ни страстью, но злостью, борьбой, болью двух смертельно раненых животных.