Ева. Книга 2

Даже сейчас я не смогла сдержать улыбки при воспоминании об этом. При всей своей рассеянности я никогда не была подвержена безрассудным поступкам, но всегда буду рада, что рискнула совершить этот.

Мы побывали везде. Первым делом в Акадии, как и собирались. Потом направились в Нью-Йорк – каждый американец хоть раз стремится попасть в Нью-Йорк. Планировали пробыть выходные, но покоренные шумом и динамикой никогда не спящего города, задержались. Все эти места, которые до сих пор видели лишь по телевизору: Манхэттен, Центральный парк, Вест-Сайд и Нижний Ист-Сайд, Бродвей, Статуя Свободы, Бруклинский мост… Смутное чувство толкало меня вперед, и мы, спустя неделю все равно уехали, но уезжая, обе чувствовали тоску.

Как хорошо было бы остаться. Мариза, задумчиво рисуя на стекле автомобиля узор, проронила: «Я буду жить здесь, когда вырасту», а я промолчала. Пусть сбудется.

Двигаясь по трассе I-80, через шесть часов мы прибыли в Буффало, смотреть на Ниагарский водопад.

Дальше было легче. Мы приезжали, устраивались на ночь, осматривали местность и задерживались сколько хотели, но никогда настолько, чтобы почувствовать, что начинаем видеть больше, чем положено простым туристам. Музеи Чикаго – Ботанические сады Денвера – Капитолий штата Колорадо – Парк Арки, Долина Монументов, Гранд Каньон, Зайон, Долина Смерти и Йосемити – мы двигались проторенными маршрутами, не выискивая сложностей, еле успевая менять пленку в фотоаппарате.

Мне понравилось в Сан-Франциско, Маризе – в Диснейленде. Лос-Анджелес покорил нас обеих. Думали зависнуть в Майами, но почему-то не прижились, и, спустя 43 дня с того момента, как выехали из дома, оставили машину на платной стоянке – хотели продать, но не смогли, вдруг захлебнувшись в тоске и ностальгии к этой древней развалюхе, и улетели в Париж.

Европа ошеломляла. Все в ней было не таким. Более медленным, и старым, но при этом очаровательным и исполненным обаяния.

Была середина марта, в Париже было холодно, но нам это не мешало. Смешиваясь с толпами людей, мы терялись на улицах, счастливые и спокойные.

Те дни я жила для Маризы, полностью посвящала себя ей. Мы бродили только вдвоем, смеясь, мечтая и разговаривая, и я не уставала удивляться, какой талантливый, рассудительный и прекрасный у меня ребенок. Я не перестану винить себя за тот год, в который забросила ее, и в далеком будущем.