Пленница северного волка

Сколько у него было жён, все краше меня, а я уродина, да и имя моё звучит, как насмешка. Ему, видно, не терпится свести меня в могилу до свадьбы, чтобы не стояла с ним у алтаря и клятв не давала. Только Юния уедет, он и вовсе, небось, прикажет не кормить меня…» – с ужасом понимала я, готовясь к худшему без всякой надежды на лучшее.

– Заплети меня, – попросила сестрёнка, вырывая меня из леденящих душу дум, но сама не ведая об этом.

Она присела на скамью с мягкой подушкой, обитую лоснящимся бархатом, перед этим протянув мне две новые ленты.

Я осторожно взяла их и гребень, после чего принялась за дело. Её волосы были чистыми и пахли хвоей, а под затылком даже немного влажными. Это значило, что мне предоставили только утренний таз кипятка, а ей организовали купание…

– Красивые ленты, Юния, – заметила я и улыбнулась сестре в отражении зеркала, ведя борьбу с предательски подступившим к горлу комом.

Мне было страшно теперь за свою жизнь в этом месте.

– Мстислав такой! – отозвалась та, мечтательно прикрывая глаза.

Её щёки покрылись румянцем, а сама же она закатилась от смеха, мешая мне ровно разделить пряди золотистых волос.

– Я рада за тебя, дорогая моя, —сказала я, целуя её в макушку.

Мои руки хоть и отогрелись, но заметно дрожали.

– А как тебе твой будущий муж? Великий князь пусть и мрачен, но всё же хорош собой. Почему ты не порадовала его новым нарядом? Вперилась в эти грязные с дороги одеяния… – удивлялась Юния, брезгливо оглядывая мою пыльную шубу.

У меня же язык не поворачивался сказать ей, что новых платьев у меня вовсе не было, да и более того, я даже прежних своих вещей не увидела.

– Как мне Великий князь? Разве это имеет значение, милая? Сдаётся мне, что я ему не очень. Может, отпустит меня после твоей свадьбы, и я вернусь домой… – предположила в ответ с надеждой.

– Глупости! Твой дом теперь здесь! – взвилась сестрица, морща аккуратный носик. – Ты в ноги пялилась, а я видела, как он на тебя смотрел!

– И как же? – спросила я с надеждой, хотя зря, ведь та могла всё и выдумать, одурев от холода.

Юния и без этого была той ещё фантазёркой.

– С осторожностью, – неожиданно сказала она, отнимая у меня косу, чтобы доплестись самой.

– Верно решил, что я заразная.

– Дура ты! Головой роняли тебя в детстве, наверное! – рассмеявшись, ответила сестрёнка, тут же добавив: – Боится он нахлынувших внезапно чувств! Потому и опасается тебя!

– Тише, пожалуйста, – попросила я, бросая взгляд на двери.