Авалон

– Почему же Кайден снова не осчастливит нас своим приездом? – спрашиваю я у Ровены, возобновляя наш прерванный разговор.

– Ох, Авалон, дорогая! Мой сын уже давно делает что хочет. Я оставила попытки пробудить в нем желание угодить мне. – Она легко смеется, и я тоже улыбаюсь. – Он лучше себя чувствует, путешествуя и узнавая что-то новое. Когда он долго находится дома, я не могу не заметить, как его взгляд тускнеет и становится мрачнее тучи.

– О, да, – кивает король Варден, – в прошлый раз, когда я попросил его задержаться на пол года во дворце, у нас неделю лил дождь.

Мы только успевали осушать влагу. Не дворец был, а плавучий дом!

Ровена согласно кивает:

– Мы, конечно, скучаем по нему, но я не могу, видя, как он несчастен, настаивать на том, чтобы он оставался дома. Это разбивает мне сердце.

– Поэтому мы даем ему полную свободу. Вернется, когда сам захочет, – подхватывает Варден, обнимая свою жену и успокаивающе поглаживая ее по спине. Ровена с мягкой улыбкой смотрит на него и прислоняет голову к его плечу.

Я в смущении отвела взгляд – непривычно наблюдать, как король и королева, хоть и другого королевства, прилюдно нежничают. «Холодное» воспитание отпрысков и запрет на проявление чувств в правящей семье есть только в Сетоне. Но, видимо, во мне одной это вызывает неловкость: Аластриона спокойно наблюдает за этим, не выказывая удивления.

С нашей последней встречи с королем Варденом и Ровеной прошло несколько лет, и они не прошли бесследно: темную бороду и щеки Вардена еще больше тронула седина, морщины вокруг глаз залегли глубже.

Однако былая сила все еще наполняет его тело. Он также твердо стоит на ногах, возвышаясь над доброй половиной гостей, а его рука крепко обнимает жену.

Над Ровеной время сжалилось – лишь цвет лица стал немного бледнее, да морщинка между бровей теперь поселилась навсегда, а взгляд из искристого и дразнящего стал более тусклым. Вероятно, в последнем виновато беспокойство за сына.

Но если их поставить рядом с Айрис, она все еще может сойти за ее старшую сестру.

К нам подходит сэр Эрскин и говорит, что уже пора спускаться на главную площадь, чтобы произнести речь перед народом. Ровена с Варденом извиняются, что не пойдут пешком, и быстро исчезают, делая перенос и оставляя от себя только пустое место.

Айрис решает составить мне компанию, и вслед за королевой и Советом, мы спускаемся на главную городскую площадь.