Я отвезу тебя домой. Книга вторая. Часть вторая

Дом, в котором они смогут дождаться весны.

*

Когда они двинулись по тропе, уже стало совсем светло. И Леру, сделав несколько шагов вверх, остановился, обернулся. Смотрел, – ему теперь было прекрасно видно – с каким трудом, хватаясь за ветви, сцепив зубы, шла за ним женщина. Он смотрел на неё и понимал: если сейчас окажется, что дом развалился, сгорел, пропал, она не сможет больше сделать ни шагу. Оттого сам вдруг испугался. И какое-то время, пока она поднималась, стоял, не решался двинуться вперёд.

Когда она дошла, встала рядом с ним, он посмотрел ей в лицо.

– Что? – спросила она. – Что вы так смотрите?

Он улыбнулся.

– Ты молодец!

*

Дом был. Стоял на прежнем месте, щерился на свет пустым дверным проёмом. Укрытый снегом, он скорее походил теперь на логово зверя, чем на человеческое жильё. И всё-таки это был их дом.

До того, как женщина вошла в хижину, он ещё проверил, не поджидает ли их там какая-нибудь опасность.

Остановил её, загородил рукой проход.

Поднял с волокуш ружьё, зарядил его. Шагнул осторожно внутрь. Через мгновение вышел. Кивнул:

– Всё в порядке.

*

Он, впрочем, сильно преувеличивал. Как раз порядка-то в доме и не было. И Клементина, войдя внутрь, остановилась у порога. Вглядывалась в темноту. От двери ей было видно немного – развороченный очаг, пара опрокинутых табуретов, какие-то осколки на полу. Дальше – темнота.

– Росомаха, похоже, – сказал Леру спокойно, оглядывая устроенный внутри разгром. – Перевернула всё и ушла.

Мерзкий зверь.

В это время за спиной закопошилась Вик. Проснулась, наконец. Засучила, застучала по спине ногами, захныкала. Леру освободил девочку из плена, развязал ремни, взял её на руки.

– Спокойствие, – сказал весело. – Не реви! Сейчас всё будет.

Она притихла – поняла будто. Смотрела распахнутыми глазёнками на него, на мать.

– Она голодна… – тут Клементина и пришла в себя.

Раскрыла рот, замерла. В глазах мелькнул ужас. И он понял: момент, которого он боялся, наступил.

Леру сунул ей Вик в руки.

– Держи. Я разведу огонь.

Она вздрогнула. Кивнула. Прижала ребёнка к себе.

Он успел отойти от неё, склониться к очагу, когда Клементина спросила шёпотом, панически:

– Что же теперь делать?

Он поднял голову, взглянул на неё. Произнёс нарочито небрежно:

– А что изменилось? Как и прежде я буду добывать пищу, а ты – следить за домом. Ты ждала чего-то другого?

Клементина не заметила иронии.