Черная кровь

Мия сняла шлем, немного запутавшись в наушниках, которые тут же полетели в сторону, девушке удалось высвободить ногу из-под мотоцикла, и она отползла от него на несколько метров. Мия легла на мокрую землю и ее одолел странный смех, сопровождающийся слезами, они были и от боли, которую она ощущала, казалось, в каждой клетке своего тела, и от радости, что она мало того, что выжила, но ничего сильно не повредила. Девушка прощупала абсолютно все и не нашла ни одного перелома. Сначала ей казалось, что она все же сломала правую ногу, но кроме ожога и огромных ссадин, которые вскоре появятся там, ничего обнаружено не было.

Собрав всю свою силу воли в кулак, юная бунтарка вскарабкалась по склону и выползла на тропу. Оттуда она уже увидела хижину, к которой не доехала каких-то метров двести или триста. Скрипя зубами от боли в ноге и волоча ее, пытаясь ступать на ногу, девушка вскоре добралась до своего пристанища – мокрая, злая, раненая и ужасно уставшая. Адреналин полученный от аварии уже испарился, как вода в жаркий летний день, а вот боль и усталость хлынули как из ручья. Завалившись внутрь ее собственной небольшой лачуги и наплевав на порядок, который там царил, девушка смела все со стола, достала аптечку и, сев на стол, начала обрабатывать рану. Ее мама была отличным хирургом, и девушка все детство провела у нее на работе, так что как справиться с ожогом она знала. Как только с раной было покончено, Мия начала рыться в своем рюкзаке в поисках обезболивающего, так как в аптечке его не было. Найдя какие-то таблетки, она проглотила сразу полпачки и огляделась вокруг. Все здесь было так, как и месяц назад, никто сюда не заходил и ничего не трогал, что очень радовало ее. В углу хижины стояла простенькая кровать с новым постельным бельем, ну как новым, ему всего месяц, но этот месяц на нем никто не спал. Напротив кровати было окно и стол, где и сидела Мия. Ближе к двери обычно девушка ставила своего железного коня, а больше ничего в этой лачуге и не было, разве что крохотный книжный шкаф. Верхняя полка была завалена старыми книгами, их давно никто не брал в руки, о чем говорили нетронутые слои пыли возле них. На средней полке были более известные и новые авторы: Джоан Роулинг, Дэн Браун, рядом, правда, стояли Шекспир и Гёте. Но все же нижняя полка была для девушки самой ценной. Там лежали какие-то тетрадки, их было много, слева стояли списанные, справа еще чистые. Между ними лежали свечи и спички с зажигалкой.