Рыбки всегда плавают вправо

 – Педали этот Пигль в жизни не крутил, устроился замечательно и баню может принимать несколько раз на дню. Терпеть не могу баню, – Он повернулся и зашагал по направлению к концу коридора, заканчивающегося большой круглой площадкой.

Мальчику нравился Пигль, поэтому он решил сменить тему:

– А что это за странные лохматые человечки там всем заправляют? Неприветливые, на вопросы не отвечают, всё время молчат и дело делают.

Эти слова, после того как он их произнес, самому мальчику показались странными, гораздо страннее, чем лохматые человечки: ведь он с самого детства знал, что дела гораздо важнее слов.

Бастьен же в отличие от человечков был очень словоохотлив:

– Не люблю я их, у них там свой порядок. Они даже на утреннее распределение не ходят. И работают на самом верхнем этаже. Отличная жизнь, скажу я вам. Кто бы не хотел быть на их месте?

– Ну, я бы, например, не хотел: там жарко, сыро и постоянная суета.

– Это потому, что вы педали не крутили по двенадцать часов в сутки.

И мох в подвалах не собирали. Вот уж где весёленькие местечки! – Дворецкий захихикал. – Кстати, господин, не желаете ли откушать?

Навстречу им двигалась многоярусная тележка с едой. Клос сглотнул и сразу почувствовал аппетит.

Выбор еды был действительно большой. На уровне глаз лежали самые красивые лакомства, сверху – что-то непонятное, а ближе к низу – неприглядные серые лепёшки.

– Вы туда не глядите, господин Клос, вам это не пристало. Вот если у постояльца монет совсем нет, он тогда и наклоняется пониже.

Иногда так извернуться приходится, чтобы достать, что посытнее да попроще, диву даёшься! А вы человек свободный, берите что хотите, и пойдёмте дальше. Ну, поезжай! – приказал Дворецкий прислужнику, когда Клос выбрал аппетитную румяную булку, и тележка двинулась дальше.

В скором времени они дошли до широкой круглой площадки, соединяющей два коридора вместе. Судя по всему, они находились в самом центре башни, на самом верхнем этаже. Бастьен поднял руку и несколько раз сильно дёрнул за тонкую цепочку, уходящую вверх.

Мальчик сам ни за что бы не догадался о её существовании: в полутёмном зале золотистую ниточку, свисающую с потолка, было почти не видно.

Не прошло и минуты, как Дворецкий задрал голову вверх и прокричал в темноту:

– Эй, там, открывай уже! Сколько можно ждать? И за что только тебе, бездельнику, платят?!

И вновь задёргал тонюсенькую цепочку, которая каким-то чудом не рвалась.