Рюмы и норики

Перед дорогой Пип присел на нагретый солнцем камень, служивший ему ночью постелью, и вдруг почувствовал, как под его лапкой шевелится мох. Пип наклонился поближе и открыл рот от изумления: маленькие грибы тоже открыли свои ротики.

– Вот это да! – прошептал рюм.

– Вот это да! – прошептали грибы.

– Идём, Пип, ты увидишь ещё много интересного, – сказал норик и потянул Пипа за лапу.

– Ещё много интересного, – повторил Пип.

– Ещё много интересного, – повторили вслед за ним грибы…

По дороге Йосло успел рассказать Пипу про то, что ночью он нашёл чёрный сухой цветок у мышиной норки, а это означает, что они выбрали верное направление.

Ещё Йосло успел сбегать за водой к ворчливому ручейку и соорудить для себя и Пипа что-то вроде солнечных зонтиков из пахнущей улитками скользкой и широкой травы. В это время крошка рюм был обеспокоен сохранностью драгоценных желудей. Пип решил перепрятать их в башмачки и, когда норик ненадолго отлучился, успешно с этим справился. Правда, Пип мог поклясться, что мама Поки положила ему в карман пять желудей, а не два… Но, может, он что-то напутал? Или попросту их потерял?

– Это ещё что такое… колокольчик? – чуть слышно пробормотал Пип, достав из кармана нечто размером с собственный ноготь.

– Что ты говоришь, Пип? – спросил Йосло, идущий, по обыкновению, впереди.

– Ничего, – поспешно ответил Пип и выбросил колокольчик в траву. – Я говорил сам с собой. Думал вот о врагах и друзьях… Трое тех и трое других – итого шесть!

* * *

Толстая мышь уже привязывала к хвосту потерянный колокольчик:

– Пи-подумать только, я чуть было его не лишилась!

– Но это того стоило, подружка.

Они просто пи-прелестны! – пропищала худая мышь, с нежностью прижимая к себе сияющий гладкий жёлудь. Рядом лежали ещё два.

Встреча со зверем

– Так, значит, твои братья тебя обижали? – спросил Йосло, оглядываясь по сторонам. Он искал что-нибудь такое, чем ещё можно было бы удивить крошку рюма. Норик уже показал ему дерево, чьи листья от прикосновения превращались в бабочек и разом взлетали в небо, светящихся пауков, улиток, чьи ракушки выглядели в точности как миниатюрные дома – с окнами, дверьми и трубами.

Ещё Йосло показал Пипу поляну со смеющимися цветами. От ветра, щекочущего их лепестки, сердцевина цветка начинала заразительно хохотать. Пип был в полном восторге – видели бы его сейчас задиры Пако и Паки!

– Нет, Йосло, они не обижали меня. Мне кажется, они просто меня не понимали.