Салон недобрых услуг

Ему было четко и ясно сказано, что если он дорожит своими близкими – Маришей и Маргошей (Маргоша – это Маришина собачка по имени Королева Марго), то должен, следуя дальнейшим указаниям, выделить из своих доходов некоторую сумму для обеспечения их безопасности.

– Я сразу же спросил его, какие у него отношения с партнерами и конкурентами по бизнесу.

– Прекрасные, – сказала мама. – Он же такой застенчивый.

– Бизнес есть бизнес, – возразил папа. – Я поручил своим ребятам проверить всех, кто имеет к нему претензии.

Но думается мне, что здесь что-то другое. Другие действующие лица, другая конечная цель.

– Рэкетиры? – прямо спросила мама.

– Возможно. – Тут папа прислушался. – Кажется, они последнюю тарелку грохнули.

– Нет, – возразила мама, – мою чайную кружку.

– Так ей и надо, – сказал папа. – Ей уже десять лет, и она вся в трещинах.

– Была в трещинах, – вздохнула мама. – Теперь она в осколках.

– В общем, мы поставили на контроль все Аркашины телефоны и выделили Марише свою охрану.

От Аркашиных балбесов толку мало.

– А дальше?

– Будем ждать. Когда они назначат встречу для передачи денег, мы их возьмем.

Папа сказал это так просто, будто собирался не опасных преступников брать, а ложку со стола. Ну что ж, он свое дело знает.

– Видишь, – сказала мама, – как хорошо, что я отговорила тебя менять работу. От тебя ведь столько пользы.

Алешка зажал рот, чтобы не расхохотаться во весь голос. С нашей мамой не соскучишься.

Мы быстренько вернулись на кухню, обулись и взялись за посуду.

Когда мама пришла к нам, она глянула в мойку и сказала:

– Бездельники. Чем вы тут занимались? О! Моя любимая кружка, оказывается, цела. А что же вы грохнули?

– Хрустальный кувшин, – успокоил ее Алешка. – И серебряные стаканы.

У нас их отродясь не было. Ни серебряных кувшинов, ни хрустальных стаканов. Но мама на всякий случай все-таки проверила помойное ведро. И очень удивилась (с приятностью), что никаких осколков (ни серебряных, ни хрустальных) в ведре не оказалось.

– Свободны, – сказала нам мама, когда мы домыли посуду. – Умываться и спать. Немедленно.

Через пять минут она вошла в нашу комнату:

– Алексей, умылся?

– Частично, – пробормотал Алешка.

– Это как? – удивилась мама.

– Нос и одно ухо, – объяснил я.

– Не ври, – возмутился Алешка. – Ухи я вообще не мыл. Это вредно.

– Кто сказал? – спросила мама. – Карлсон?

– Семен Михалыч, наш директор.

Тут мама немного растерялась.