Салон недобрых услуг

– Куда?

– В Кондильеры! Пальмы сажать!

– Сажай, – вздохнул я. – Все равно папа со своей работы не уйдет. – И я пошел во двор, посидеть под тополем.

…Вечер кончался, ночь уже начиналась. Было как-то не по себе. То ли грустно, то ли скучно. В общем, невесело. Когда мы с Алешкой ссоримся, это пустяки, дело житейское. Двадцать раз в день. А вот мама и папа поссорились, кажется, первый раз за двадцать лет. И это было так неожиданно, так непривычно, что я даже растерялся. И никак не мог «собраться в кучку».

Впервые в жизни мне не хотелось идти домой. Но пришлось. У нашего подъезда остановилась черная машина, а из подъезда вышел папа и помахал мне рукой. Ясно – его вызвали на работу, произошло что-то серьезное.

– Иди домой! – крикнул мне папа.

– А вы помирились?

– Два часа назад! Беги скорей, мама волнуется! – И папа сел в машину и уехал. С мигалкой и сиреной.

– Ты где пропадал? – набросилась на меня мама.

– Во дворе. Посидел на скамейке.

– Можно! В солнечный полдень. А не в позднюю полночь.

– А в раннюю полночь? – спросил Алешка с хитрой улыбкой.

– А ты, такой умник, когда наконец свои кроссовки на помойку отнесешь?

(Ох уж эти старые Алешкины кроссовки! Он их доносил до того, что у них спереди отстали подошвы, и кроссовки стали напоминать двух голодных зверьков. И уже две недели стоят в прихожей, будто ожидая, что их покормят. Алешка все время про них забывает. А может, ему просто жалко их выбрасывать.

– И вообще, я их боюсь, – признается папа. – Так и кажется, что они меня за пятку тяпнут. Особенно вот та, правая. Ишь, ощерилась. Фу, зверюга! Место!

– Ладно, – проворчал Алешка. – Завтра выброшу.

– А ты почему с лопатой? – наконец-то заметила мама. – Куда собрался? Огород копать?

– В Страну Чудес, – сказал я. – Пальмы на пляже сажать. С попугаями. «Крэкс, фэкс, пэкс».

Мама рассмеялась. Но было видно, что она чем-то взволнована.

– У папы проблемы, – сказала она. – Один его друг попал в большую беду.

– Какой друг?

– Аркаша. На него наехали.

– Мам, – спросил Алешка, – а это какой Аркаша? Дядя Каша? Которого в детстве дразнили «Аркашка-какашка», да?

Мама вздрогнула и аж побелела от возмущения.

– Алексей! Что ты себе позволяешь?

Алешка невинно похлопал своими наивными глазками:

– Это же папа рассказывал.