Мой огненный и снежный зверь

Смерть тревожно нахмурился, когда арки, расположенные с двух сторон от водопада, затянула тонкая паутина чар, а шумевшая до сих пор вода перестала течь, так как ниша в потолке тоже закрылась. Факелы на колоннах вспыхнули ярче, добавив света. Эра крутанулась на месте, предварительно подобрав свои слишком длинные волосы, и с грацией хищника заскользила по направлению к завалу, оставшемуся после падения Арацельса.

– Тут только мы с тобой, дорогая. Я твой самый первый Хранитель, и ты моя работодательница, хозяйка Дома, в котором живу… мать, давшая мне вторую жизнь.

Ну, – он окинул ее оценивающим взглядом, – или, вернее будет, мачеха. Разве мы не можем поговорить по душам? Хотя бы раз.

– Я и ты, – качнула головой собеседница, немного замедлив шаг. – Ты и я. А ещ-щ-ще одна маленькая крыс-с-са, забравшаяся на мой корабль. Кис-с-с, кис, кис… – позвала она и, резко выбросив вперед кисть руки, окатила груду камней жаркой волной синего огня. – Стой, зараза уш-ш-шастая! Тебе все равно некуда бежать.

Мужчина метнулся к Духу Карнаэла, вложив в свой порыв всю силу и ловкость, присущие его нечеловеческому телу. Ушибы и ссадины, полученные при завале, были пустяком по сравнению с тем, что его могло ожидать в случае гибели галуры, связанной с ним кровными метками. А Эра не мелочилась, когда раскидывала смертоносные шары пронзительно-синего цвета по осколкам плит, громоздившихся скалистым островком посреди помещения.

– Кис-с… Эй, ты что делаешь?! – оказавшись прижатой к четэри, выдохнула демоница в лицо своему Хранителю.

– Пытаюсь не позволить тебе совершить глупость, – спокойно пояснил он, пройдясь задумчивым взглядом по черному пятну ее «лица», по гладкой коже шеи и остановившись, наконец, на упругой груди. – А ты могла бы быть сексуальной, – не скрывая насмешки, заключил Смерть. – Тебе бы еще мордашку менее экзотичную.

– Ш-ш-ш… Такую? – принимая вызов, полюбопытствовала Эра, и сквозь черную пелену начали быстро проявляться женские черты.

Тонкий нос, пухлые губки, широко раскрытые наивные глаза… Мрак таял, уступая место загорелой коже с чуть заметным, стыдливым румянцем на щеках.

– Твою мать! – ругнулся собеседник, всматриваясь в новую маску.

– А что с моей мамой? – невинно взмахнув длиннющими ресницами, спросила женщина. – Она давным-давно умерла, как и положено с-с-смертной. Зато папа до сих пор обитает в Безмирье, чем и счастлив.