Мой огненный и снежный зверь

 – Демоница подняла на него полные скорбной печали глаза. Так смотрят на смертельно больного, обреченного на страшные муки. Или на любимого, которого провожают в бой, заведомо зная о трагическом конце. – Ты не понимаеш-ш-шь…

– Ну почему же. – Эйри снова попытался отодрать от себя кровницу, но та усиленно сопела, продолжая цепляться за него. – Понимаю. Ты очень понятно нам все объяс-с-снила.

– Мне жаль…

– Ложь.

– Ты сможеш-ш-шь помочь и ей и Равновес-с-сию только одним…

– Я подумаю.

– Ты не дослуш-ш-шал!

– Эра.

– Убей ее, сын мой, – загробным голосом произнесла демоница. – Это больш-ш-ше не твоя Арэ. Она кукла Лу, бомба с часовым механизмом, проклятье, с-с-способное погубить миллиарды невинных существ. Я чувствую, твой Заветный Дар по-прежнему активен. Тебе единственному под силу найти эту всемирную угрозу. Ты выполниш-ш-шь задание, Первый Хранитель?

– Я подумаю, – снова повторил Цель.

– Вы все давали клятву служить Равновес-с-сию! – зашипела собеседница. – Ты…

– Я помню.

– Твой долг… Озвучь мне!

– Служить Равновесию.

– Твое предназначение?

– Служить Равновесию.

– Твоя жертва?

– Жизнь во имя Равновесия.

– Помниш-ш-шь, – согласно кивнула она. – Ты ведь не предаш-ш-шь то, во имя чего все мы существуем, ради марионетки с внешностью девчонки, на которой ты так не хотел жениться? Поклянись, сын мой! Поклянись, что выполниш-ш-шь приказ и уничтожишь ее.

Он молчал, молчали и другие. Даже Мая, проникнувшись остротой момента, сама спрыгнула с Арацельса и, ссутулившись, застыла рядом, растерянно поглядывая то на него, то на женщину наверху. Галура вздрогнула, когда Смерть схватил ее за предплечье и потянул к себе, но не рискнула вырваться, нутром почувствовав, что ее кровному брату сейчас не до своей маленькой сестры.

– Не обижу, – шепнул четэри в напряженно дернувшееся ухо.

Девушка неуверенно кивнула, однако не расслабилась, отчего крылатый тихо скрипнул зубами, но так ничего и не сказал.

– Арацельс?! Твой ответ?

– Я сделаю все, чтобы защитить Равновесие, – сказал тот спокойно.

– Открой с-с-свои чувства, мальчик мой, – тоном наставницы провозгласила Эра.

– Чужая душа – потемки. – Его губы чуть растянулись, а в алых глазах мелькнуло странное выражение. – Чувства – это личное. Я уйду позже. Сначала мне надо кое-что забрать из каэры.