Моя темная «половина»

Ливень высекал на поверхности луж крупные пузыри, и в силу погодных условий моя «Ласточка» обошла по удобству «Смерча». В салоне машины было сухо, тепло и комфортно. Я прогрела мотор и плавно тронулась с места. Дорога до нашей городской квартиры в выходные дни занимала около получаса, под хорошую музыку это время всегда пролетало незаметно.

Потом был условный ужин, начавшийся часа в три дня. Чай и разговоры обо всем на свете. Еще была моя комната, в которую я сдуру запустила Кира, пара песен под гитару для всей семьи и, собственно, эта самая гитара, забранная аше-аром с собой, когда мы уходили.

Дождь все лил и лил, душа требовала подвигов, и возвращаться рано домой, где нас ждал один розовый Таас, совершенно не хотелось. А куда податься – в кино, клуб, кафе или в гости к Марине, вернувшейся утром из поездки, я не знала.

Судьба сама подсказала решение, явив его в виде моей однокурсницы Катьки Соловьевой, которая шла под ручку со своей подружкой-дизайнером. Катиг, как звали ее все знакомые, относилась к девочкам упакованным, смазливым и воспитанным… на людях.

Маме моей такие нравились, именно с ними, по ее мнению, я и должна была дружить. И вроде как даже дружила, во всяком случае, в кафе после пар мы несколько раз заходили и записями прогулянных лекций тоже обменивались. Неудивительно, что Соловьева одна из немногих была приглашена на мою с треском провалившуюся свадьбу и, как следствие, имела честь наблюдать господ иллюзионистов в действии.

– Привет, Панфилова! – заорала Катька на всю улицу, временно позабыв, что она типа девушка воспитанная.

 – О! Кир-р-рочка! – радостно гаркнула она. – Какая встреча! А вы куда?

– Да вот… думаем, – честно призналась я. В принципе Катиг мне нравилась. Несмотря на богатых родителей и не в меру раскованный образ жизни, девчонка она была справедливая и компанейская. – Гулять под дождем приятно, но мокро, так что, наверное, в кафе какое-нибудь зайдем.

– На фиг кафе! – решительно заявила одногруппница. – Идем с нами в «Студни», там народ новый трэш замутить обещал.

«Горе от ума» называется.

Я мысленно пожалела автора, небеспочвенно подозревая, что от современной интерпретации его шедевра он в гробу не раз бы перевернулся. А может, и встал даже, пришел да сжег мини-театр ко всем чертям, чтоб неповадно было над классикой издеваться.

«Студнями» за глаза называли полуподвальное помещение бывшего клуба юннатов, переделанное в зал с дощатой сценой, обычными стульями и плюшевыми занавесками в качестве кулис.