Сбежавшая невеста

– Ребята, мы опаздываем, может, в другой раз обсудим возникшие разногласия? – решила потянуть время я, начиная потихоньку отступать к Риткиному мертвецу, застывшему на месте, словно статуя, и при этом незаметно плести заклинание «молнии». Всех преследователей не шарахнет, конечно, но мне бы хоть одного на время вывести из строя, чтобы получить пусть мизерный, но шанс сбежать.

Свои силы я оценивала трезво: они сыскари, умеющие находить и возвращать беглецов, а я обычная ведьма, которая при должной подготовке еще могла бы с ними потягаться, но где она, эта подготовка? Из дома Леру мы выехали спонтанно, а не как планировали.

Да и компания у меня оказалась вовсе не та, на которую я рассчитывала. Единственное, что можно было применить сейчас, – это магия голоса, но для нее требовалось завязать диалог, чтобы прочувствовать эмоции собеседников и на них сыграть, а «волки» лишь ухмылялись, будто точно знали, что с сиреной разговаривать опасно.

Они неспешной походкой приближались, смыкая кольцо.

А когда я из-за излишнего волнения чуть резче дернула рукой, вплетая в кружево заклинания очередную магическую нить, один из модифицированных сделал странный выпад, словно что-то бросил в мою сторону, и… ладони оказались в плену тонкой сети. Хрупкая система чар лопнула, пальцы беспомощно дернулись, а я лишилась возможности защищаться посредством ведьмовского дара.

Адово пламя! Что же теперь делать?

– Спутника моего не трогайте, – понимая, что попалась, попросила я мужчин. – Он тут совершенно ни при чем! – вложив в голос максимум убеждения, на которое была способна, сказала я.

Один из блондинов внимательно посмотрел на Графа и чуть поморщился, вероятно, уловив его истинный запах, который мой человеческий нос попросту не чувствовал за ширмой цветочного амбре, оставленного специальным дезодорантом для зомби.

– Отпустите его? – с надеждой спросила я, пробуя разорвать ловушку, но та, к сожалению, не поддавалась.

Желтоглазый, находившийся ближе всех к одетому в монашеский костюм мертвецу, отрицательно качнул головой и хотел уже взять моего телохранителя за локоть, как тот вышел из состояния статуи и, резко крутанувшись на месте, поднял руки, хищно растопырив обтянутые тонкими перчатками пальцы, будто собирался выцарапать обидчику глаза.

Да только так и замер в нелепой позе, снова став похожим на безжизненную скульптуру. Складки просторного балахона, взметнувшиеся при его движении, зависли в воздухе, не успев опасть.