Самый красивый конь

И Панама сразу замолчал, только всхлипывал, глотая слезы.

Нгуен, идите сюда! Вот! Вот! – Пётр Григорьевич вытащил в круг маленького вьетнамца. – Расскажите, как у вас в госпитале дети от столбняка умирали. Расскажите этому припадочному! И вы, и вы, пожалуйста, – он схватил за рукуогромного африканца, – расскажите ему, как у вас целая деревня отравилась консервами и погибла, потому что не было сыворотки от ботулизма! – Пётр Григорьевич суетился, лицо у него было в красных пятнах, руки тряслись. – Он меня учить будет! Он меня будет укорять! Слюнтяй! Научись сначала людей жалеть!

Панама махнул рукой, повернулся и побежал.

– Стой!

Но он не останавливался, он бежал и бежал, сам не зная куда.

Глава шестая «А МНЕ ИХ, ДУМАЕШЬ, НЕ ЖАЛКО?!»

Панама сидел в большом кабинете, заставленном книжными шкафами, пил чай, а Пётр Григорьевич ходил из угла в угол и говорил:

– Так, брат, нельзя! Чуть что – ив истерику. Оно, конечно, дело это неприятное… Но что поделаешь? Жизнь, вообще, вещь довольно жестокая.

В конце концов, ты думаешь, мне их не жалко? Да если хочешь знать, они мне по ночам снятся. Я глаза их видеть не могу…

– Пётр Григорьевич, – сказал Панама, – не надо рассказывать, а то я опять заплачу.

– Ну-ну… я не буду. Конфет дать?

– Нет. Спасибо. Я домой пойду.

– Нет уж, брат. Домой я тебя сам доставлю. Только давай сначала в манеж заедем.

– А это что?

– Манеж – это, брат, самое сказочное место. Там самые красивые кони в нашем городе.

Там уже, наверное, и твой Борис Степанович.

– А что он там делает?

– Как что? Тренируется. Он ведь мастер спорта. Так поедем? Он в записке пишет, лошадь его посмотреть надо, что-то она плоха.

– Конечно, поедем! – поднялся Панама. – Надо ехать. Он так волновался, из учительской – в класс и из класса – обратно. Прямо так и бегал…

У ворот института их ждал «газик» с синим крестом на борту и надписью «Ветеринарная помощь». Панама ещё никогдане ездил в «газике». Машина катила быстро-быстро.

У Петра Григорьевича прыгали очки на носу, а шофёр сидел прочно и молча, на рукаве его куртки был синий крест и надпись «Санитар».

Они проехали несколько станций метро, высокий собор с голубыми куполами, свернули во двор и остановились около дощатых ворот с объявлением «Посторонним вход воспрещён».

Мальчишка лет пятнадцати с повязкой дежурного встретил их в проходной.

– Ох, – обрадовался он. – Наконец-то, Пётр Григорьевич.