Санки. Сказочный детектив

Но самые высокие, духозахватывающие горки были в оврагах, до которых нужно было топать довольно далеко.

Одна высокая горка находилась прямо возле кладбища. Верхняя ее точка – почти у самых могил. Тут было много крестов и памятников. Но днем было ни капельки не страшно. Горка-то была ой-какая высокая и ой-какая накатанная!

Вечером, конечно, никто не катался возле кладбища. Понятно ведь почему. В темноте там постоянно что-то мерещилось: то кресты шевелятся, то ходит кто-то… Нет, вечером здесь было жутковато.

А по правде сказать – страшно до коликов! Сердце убегало в пятки, легкие – в носки!

Даже Санки дрожали.

Но зато был еще один овраг с горками рядом с общей баней. Он так и назывался – Банный овраг. И вот тут можно было кататься в любое время суток. Трасса здесь была самая накатанная, с трамплинами. Тут можно было развить такую небывалую скорость, что любой космонавт бы, наверное, позавидовал и испугался бы. А мальчику Жене было не страшно. Потому что он был на своем верном «коне», с которым они прошли уже так много горок.

И он никогда не подводил. «Конь» – это, конечно, те самые женины Санки.

За время «полета» с горки можно было испытать кучу эмоций: от страха вначале, восторга в середине и неожиданного удивления в конце, когда лицо оказывалось внутри сугроба. Никогда ведь не знаешь, куда точно приземлишься. Санкам, правда, не всегда нравилось врезаться в холодный сугроб. Но ради друга нетрудно и потерпеть.

А кататься, особенно на каникулах, можно было целую вечность.

Пока весь не взмокнешь и не превратишься в обледенелого снеговика. Только тогда уже надо было чистить Санки от налипшего снега, надевать их на себя словно бронежилет и плестись домой.

И вот в это самое время, особенно когда Санки надевались не назад, за спину, а вперед, перед глазами, именно в это мгновение приходила странная мысль: «А почему бы их не лизнуть? Какие они на вкус? И почему этого делать категорически нельзя?».

И язык на слове «категорически» сразу же, не спрашивая разрешения у Жени, начинал тянуться к ледяным Санкам.

И, конечно же, в тот самый момент, когда он касался холодного металла, мальчик тут же понимал, почему было нельзя.

Язык прилипал к Санкам и никак не хотел отлипнуть. Было так больно и так обидно, что не послушался совета взрослых. Ох, как больно! Ах, как обидно!

На помощь тоже никого не позовешь. А как? Ведь даже говорить было невозможно, не то что звать кого-то.