Драконам слова не давали!

Наверное, чтобы замаскировать слишком неподдельный интерес самой непредсказуемой части моего тела. В груди растёт и ширится чувство какого-то злорадного торжества. Словно я застукал маленькую нищенку за воровством сладостей.

Она выпрямляется и запрокидывает голову. Наверное, чтобы убедиться, что глаза её не обманывают. Не испугана. Не ошарашена. Разве что растеряна. Слегка.

Ника. Ника Лунина – неожиданно всплывает в мозгу её имя. Оказывается, запомнил.

Встаёт она красиво. Плавно. Ноги у неё босые, и без каблуков она немного ниже, чем мне помнится.

– Дрр.. Дмитрий Иванович?

Интересно, она меня по фамилии хотела назвать или обозвать? Я им не Крыска. И субординацию нарушать не позволю.

– Нет, Лунина. Призрак Александра Сергеевича Пушкина.

Голос мой звучит зловеще в абсолютной тишине. Видимо, выражение лица у меня не лучше, потому что она делает осторожный шажок назад. Отступает. А я наступаю. Как неумолимый рок. Как исчадие ада. Я должен её проучить, чтобы не смела больше устраивать вечерние шоу, оставаться после работы и драконить высшее начальство.

А для этого я должен её хорошенько напугать.

Она неожиданно натыкается на стену. Неожиданно для неё. Я-то намеренно вёл её в ловушку. Попалась!

Глава 6

Ника

Мама дорогая, роди меня обратно! Это что было-то?! Он прёт на меня, как фашист на безоружного красноармейца. Как дикий кот на мышь. Как таран на ветхие стены древнего замка.

Ой-й-й…Паника. Паника. Ужас. Здоровый какой Драконище.

Как я чуть не облажалась-то, а?.. Чуть так его и не назвала, растерявшись. А он, видимо, понял. Я по взгляду его недоброму догадалась. Этот ни единого звука мимо ушей не пропустит. Господи, машина смерти какая-то неумолимая.

Двигается он вкрадчиво. Есть люди разговаривают так. А этот – движется. Даже в костюме видно, как перекатываются его мышцы. Видать засиделся, что-то в голову ударило, а я-то в чём виновата, спрашивается? Чем не угодила? Подумаешь, музыку на три минуты включила.

Между прочим, не в рабочее время!

Вскоре я понимаю, что влипла. Прямо в стену. Приложилась лопатками и задницей. Чувствую, как пол неприятно холодит голые ступни. Непроизвольно поджимаю пальцы. То ли от страха, то ли чтобы согреть их хоть как-то.

Ну всё. Я наказана. Осознаю. Понимаю свою вину. Больше не буду. Хрен, конечно, я произнесу эти слова вслух, но пытаюсь на лице изобразить некое раскаяние. Умильную рожицу состроить – говорят, у меня получается.