Мой властный миллиардер

– Ну, зараза! Попадись ты мне где-нибудь! Живого места не оставлю! – ругался я сквозь зубы. Потеряны время, деньги, честь. Так низко я ещё никогда не падал. Пунктуальность – мой конёк. И я бы никуда не опоздал, если бы не отправил Григория за мелочью к матери.

Явился я домой злой и грязный, в препаршивейшем состоянии духа.

– Ой, Вова, какой ты красивый! – отвешивает мне комплимент с порога хитрая мордочка.

Она надувает губы, сверкает голубыми глазищами, сияет розовеньким румянцем на щеках, а золотистые волосы делаю Изабель похожей на сказочную принцессу.

В общем, Белка в мать. Хотя и я не совсем отцовский сын, но общее между нами можно увидеть, если очень хорошо присмотреться. Изабель вполне в дочери мне годится, но я об этом стараюсь не думать. Иметь такую дочь – страшно.

Она – юная вымогательница, способная любого в атласную ленту превратить и бантиком завязать. Даже мать с её врождённым даром использовать окружающих исключительно себе на благо и рядом не стояла с этой хитрюлей.

В мыслях я называю сестру Терминатором.

Хотя, если не брать в расчёт некоторые особенности характера, Бель – очень милый очаровательный ребёнок.

– Сейчас Ляля тебе ванную приготовит, а я пушистые полотенца достану, ты наденешь свой миллионерский халат, и мы поужинаем. Я думала, тебя сегодня не будет. Дядя Гриша сказал, что ты уехал. А ты – сюрпрайз! Как дятел Вуди!

И пока я соображаю, комплимент мне отвесили или оскорбили, сравнив с дятлом, Бель тянет меня за руку в комнату.

Няня Ляля мне бы не только ванную приготовила.

Она бы и грелкой во весь рост послужила, но неуставных отношений я избегаю всеми силами, однако смотреть на меня глазами влюблённой волчицы ей никто не запрещал. Стоит мне зазеваться – и Ляля укусит. Сожрёт как удав – целиком. Поэтому я стараюсь держаться от Изабелкиной няни подальше.

– Приготовила? Всё сделала? – ведёт допрос мой юный фюрер. – А теперь иди, погуляй. Мой брат будет переодеваться, он тебя стесняется. Он у меня стеснительный очень.

Пытаюсь не ржать.

Ванная очень кстати. Я нагрелся и балдел. Но, уже вылезая, начал чихать. Вот только этого мне не хватало! Немыслимо: я очень крепкий здоровьем. И заболеть мог только в одном случае: меня сглазили, не иначе. Мама или та черноволосая ведьма с двумя крысиными хвостиками, что отжала у меня такси. Там глазищи как раз те, что надо – пулеплюющиеся.

Но помянуть её нехорошим злым словом я не успел: Белка щёлкнула пультом телевизора и попала на новостной канал.