Я красавчик. И это бесспорно!

Неконтролируемая эрекция грозилась превратиться в стихийное бедствие, и я позорно отступил в кухню, чтобы не светить ею, как Александрийским маяком. Никогда не думал, что женщина с ребёнком – это так эротично.

Это было бегство. Не хватало ещё перепугать девочку до полусмерти. Ей и так сегодня от мужиков досталось.

– Вещи твои где? – крикнул я из кухни.

– Там остались. Денис… не давал к ним приблизиться.

– Тогда жди, – вылетел я пулей из квартиры.

Дверь у соседа до сих пор не закрыта – звонить не пришлось.

Сам он стонал, сидя на полу. Судя по нечеловеческому страданию на лице, Надюша его хорошо приложила между ног, что не мешало соседу почему-то прижимать к груди Надину сумочку.

– Ну, и что мы там ищем? – поинтересовался холодно, забирая из рук явно женский телефон и сумку. Вон её ноут валяется и та самая знаменитая бомба на колёсиках – смерть женским колготам и привет синякам.

– Гы-ы, – следит за мной взглядом соседушка и нервно улыбается. – ну-ну. У тебя, наверное, яйца железные?

– Не твоего ума дела, – направился я к выходу.

 – Ещё хоть раз её тронешь – пожалеешь.

– И что будет? – поинтересовался кисло этот половой гигант. – В полицию заявишь? Так это не я её трогал, а она меня. Я защищался!

И это недоразумение смеет мужиком называться? Я даже оглядываться не стал.

– А ты смотри! Я предупредил! – кричит он мне вслед.

Я вышел и захлопнул соседскую дверь. От греха подальше. Слишком велико желание вернуться и накостылять ему посильнее. Чтобы уж защищался, что ли, чтобы хоть не зря свои боевые шрамы получил.

– Вот, – сгрудил я возле стола Надины вещи. – Посмотри, пожалуйста. Вдруг что пропало. А то твой товарищ в вещах рылся.

– Он мне не товарищ, – устало вздохнула Надя. – Он муж моей сестры. Я думала, она дома.

Вон та вздорная тётка – её сестра? Совсем не похожи, надо же.

– Есть хочешь? – спросил – и полюбовался, как призывно полыхнули розовым Надины щёки. Голодная, значит. – Сейчас что-нибудь придумаю.

Я отправился на кухню. Так даже проще – не нужно на неё смотреть и умиляться.

Слишком опасно. Но Надя не из тех, кто даёт шанс побыть в одиночестве. Вскоре она притопала вместе с сыном на руках.

– А кто у нас тут прячется? – воркует она так, что впору в ледяную воду нырнуть. – Папа прячется? Папа хочет отдохнуть.

Папа хотел кое-чего другого, но в кои-веки не желал быть правдивым.

– …А мы кричим и кричим, – ведёт она свой разговор с ребёнком.

Кричал в основном Данилка на своём тарабарском языке.