Огни возмездия

– Мы решили, и он это примет, – ответила Мирембе дрожащим голосом и указала на Отобонга. Ее тон был серьезным, почти испуганным, но глаза выдавали иное. Их взгляд был ясным, острым и твердым, как бронза. – Моя королева, чтобы положить конец гражданской междоусобице, восстановить Пальм и вернуть преданность всех наших Вельмож, нам следует быть сильными и показать Одили, что цена войны слишком высока. Нам следует представить Абаси Одили противника, которого ему придется уважать, и наш совет, ваши слуги, все до единого, видят в этой роли генерала Отобонга.

– И вы решили все это лишь за одну дождливую ночь? – спросила королева.

Несмотря на большое расстояние между ними, Мирембе протянула руку, словно хотела коснуться Циоры, если бы только могла.

– Решили, моя королева. Решили, моя дорогая. Скажите ей, генерал.

– Совет проголосовал за то, чтобы наделить меня властью над всеми Ихагу, Ихаше и Индлову, которые остаются верными вашему величеству, – сказал генерал Отобонг.

 – Путь, лежащий перед нами, не будет легким, но с благословением Богини, я верю, что мы сможем вновь сплотить наш народ и восстановить контроль над полуостровом, когда нападут ксиддины.

– С благословением Богини… – повторила Циора, будто разговаривая сама с собой.

Не обращая внимания на ее тон, Отобонг неумолимо продолжил:

– Мы считаем, что у Одили в Пальме полтора дракона воинов. Также пять чешуев Индлову и более тридцати чешуев Меньших, примерно поровну распределенных между Ихаше и Ихагу.

В этом городе у нас один боевой дракон, включающий один с третью чешуй Индлову и двадцать восемь чешуев Меньших. С такой численностью ясно, что мы не сможем взять столицу, прежде чем вернутся ксиддины, поэтому первым шагом будут переговоры с Пальмом. Я убежден, они пройдут хорошо, потому что Одили меня знает. Он знает, что я верен данному слову. – Отобонг трижды ударил себя кулаком в грудь. – Он знает, что ему лучше не ввязываться в бой, который я ему устрою, и как только ему будет предложено полное помилование, мы сможем договориться об условиях с ним и королевой Эси.

При слове «помилование» Тау оскалился и схватился за рукояти своих мечей. Движение вышло заметным, и генерал сдвинул густые брови, и опустил глаза на оружие Тау. Он хотел было что-то сказать, но слово взяла королева.

– С королевой Эси? – переспросила она едва слышно.