Свитбург и его обитатели

Пьер Эклер начал уменьшаться в размерах, покрылся пузырями, закипел, забулькал и потёк шоколадным ручейком по ступенькам школы. Мартина, синица и совершенно ошалевший Иван Кузьмич наблюдали за этой картиной.

Шоколадный ручеёк вынес к ногам синицы какой-то круглый предмет.

– Это что такое? Похоже на вишенку! – и Селина клюнула подплывший кругляшок. – Так и есть! Вяленая вишня! – констатировала она.

– Кто-то вложил в грудь памятников вишни! Да к тому же вяленые! Поэтому они и вели себя так неестественно, – догадалась Мартина.

 – И, похоже, я знаю, чьих рук это дело!

– Надо спешить, конфетка! Нужно обезвредить второго!

Отведя обессилевшего директора подальше от школы, в сквер, и посадив его на скамейку у фонтана, синица и Мартина вновь взлетели над городом. Жорж Безе бесчинствовал на набережной. Множество свитбуржцев, спасаясь от чудовища, бросались вниз головой в реку, предпочитая скорее размокнуть, нежели быть раздавленными.

Бесстрашная Селина налетела на памятник и начала клевать его в лицо.

Мартина помогала синице, тыча в глаз Жоржу Безе подвернувшейся под руку палочкой от леденца. Великан рассвирепел и, зарычав что-то нечленораздельное, начал махать руками, пытаясь поймать назойливую птицу. Этого подруги и добивались. Ловко уворачиваясь от неуклюжего истукана, синица манила монстра за собой по направлению к школе, где его, как и статую Пьера Эклера, ждала печка. Наконец и второй гигант был превращён в шоколадный ручей. Селина на всякий случай склевала и вторую вишню.

– От греха подальше! – прокомментировала она.

Жители Свитбурга, не веря, что кошмар наконец-то закончился, потихоньку стали выбираться из своих укрытий. Группы спасателей оказывали первую помощь раненым и доставали пострадавших из-под завалов. На улицах появились полицейские патрули.

Мартина с синицей шли домой по усыпанному обломками пряников и печенья городу. Обе смертельно устали и думали только об одном – как бы добраться до постели.

Синица даже лететь не могла от усталости.

На площади, у постамента, оставшегося от памятника основателям города, они встретили рыдающего Сэма.

– Я не хотел, – произнёс он, заливаясь слезами. – Я думал, раз мы с Ромой оживим их, то они будут нас слушаться. Рома вообразил себя Главным Кухмейстером, а я только хотел напугать Ивана Кузьмича. Отомстить за то, что он назвал меня тупицей. Мы украли вишню у мадам Эклер.