Свитбург и его обитатели

Столько забав и развлечений! Хочешь – играй в снежки, хочешь – иди на каток, где играет музыка, или съезжай с горки на санках или круглом большом леденце! А ещё много-много мороженого и сладкие сосульки! И скоро новогодние праздники и каникулы в школе!

Вот уже прибыли на поезде из славного города Кухена свежие шоколадные Деды Морозы, Санта-Клаусы и снеговики, все в блестящих обёртках, такие красавцы! Встречали их с оркестром, уж так заведено. А там уж и ёлки поставили на площадях, разукрашенные самыми лучшими конфетами в самых красивых фантиках.

Мартина, взяв баллончик со сливочным кремом и ведёрко с сахаром, вышла в свой садик и привела деревья и дорожки в зимний вид. Полюбовавшись немного своей работой, она стала собираться на репетицию. Ведь скоро должна была состояться премьера спектакля! Девочка одела лошадку в попону, запрягла её в пряничные сани и поехала в театр по сияющим белоснежным улицам.

Пока она разминалась у станка, лошадь в театральном кафе попивала глинтвейн, чтобы согреться, и беседовала с лошадью Ивана Кузьмича.

– Пожалуй, эта оперетта станет лучшей постановкой нашего театра! – говорила лошадь Ивана Кузьмича. – Ведь её сочинил мой хозяин!

– Как же ей не стать лучшей постановкой, если главную роль играет моя хозяйка! – гордо вторила ей лошадь Мартины.

– Позвольте, но ведь главный герой – поросёнок Брайан, и играет его поросёнок Борис! – возражала лошадь Ивана Кузьмича.

–По-моему, Вы неправильно трактуете идею пьесы! Ведь речь идёт о спасении Брайана.

– Да там все животные его спасают!

– Но если бы не фея, у них ничего бы не вышло!

– Да, но главная партия всё равно у Бориса!

– Ах, ваш Борис даже не танцует! Только бегает по сцене и визжит! «Не знаю, в чём моё предназначенье! Зачем родился я на свет?» Просто ипохондрик какой-то!

– Вы просто не понимаете сверхзадачу! Разве лошадь может судить об искусстве?

– А сами-то Вы разве не лошадь?.

Перепалка между лошадками продолжалась до конца репетиции. Они вконец разругались и, увозя хозяев домой, даже не кивнули друг другу на прощанье.

День премьеры приближался, и артистов начало охватывать волнение. Особенно переживал автор пьесы. Енот-режиссёр, возможно, тоже волновался, но виду не показывал, только подозрительно часто поправлял свой берет, отчего последний смялся и стал похож на сырую лепёшку.