Седло для дракона

На пороге пегасни стоит Сергиус Немов – высокий, длиннорукий, веселый, с торчащими выгоревшими волосами. В руках у него вилы. Мокша вздрагивает.

– Ничего! Отстань! – торопливо кричит он и, прижав к груди горшок, ныряет в кустарник. Он идет быстро, почти бежит и все время трусливо оглядывается. Между ним и элем впервые возникает единение. Они оба напуганы, оба убегают.

Самое смешное, что Сергиус Немов и не думает ни за кем гнаться. Он пожимает плечами и исчезает в пегасне.

Глава вторая

Песочная гиела

Каждый писатель для меня вроде как бы сумасшедший.

Особый пункт помешательства есть у каждого писателя, и задача критики в том, чтобы отыскать этот пункт.

    Корней Чуковский

В дверь одиночно стукнули, и сразу же просунулась любопытная голова первоубитого Гоши. День или два назад он ухитрился покрасить волосы в синий цвет, а сбоку у него была завязанная ниткой прядь – мышиный хвостик. Сегодня Гоша был в желтой футболке, на которой было крупно написано: «Самый замечательный человек на свете находится под этой майкой!»

– Рину можно? – спросил самый замечательный человек на свете.

– Я за нее! – отозвалась Рина, сидящая на кровати и болтавшая ногами. – Чего тебе?

Гоша молча сунул руку под футболку и извлек толстую тетрадь:

– Вот! Тебя Суповна зовет! Поставь галочку, что я тебе передал!

Рина послушно расписалась.

– И время, пожалуйста!

Рина проставила время. Пока она смотрела на часы, Фреда у нее за спиной хрюкнула от смеха. Гоша всех уже достал этой своей тетрадью.

Целыми днями он бродил по ШНыру и всем передавал поручения.

«Распишись, что я передал тебе, чтобы ты в пегасне убрался!» – требовал он. «Поставь галочку, что ты предупрежден, что оставлять после себя в душе болото – свинство!», «Подтверди закорючкой, что я был с тобой вежлив и сказал тебе «спасибо»!»…

– Это же глупо! – стонали все.

– Пусть глупо! – говорил Гоша. – Зато раньше все отнекивались, что я им что-то передал, а теперь полная ясность! Вот галочка! Вот подпись!

– Все! Написала! – Рина вернула Гоше тетрадь, но он остался на месте.

Видимо, ему велели привести ее лично.

Пока Рина обувалась, Гоша зыркал любопытными глазками по столу и подоконнику. Проверял, нет ли где утащенной столовской посуды. Если бы нашел – можно было бы устроить небольшое вымогательство. За ножкой кровати он углядел неуклюже спрятанную знакомую тарелку.

– Чья кровать? – спросил он с предвкушением шантажа.

– Алисы, – ответила Рина.

Гоша померк.