Седьмая тамга

Еще в СССР. Мы с братом у деда на горище шашку искали казачью, бабушка говорила, что она есть. Там много разного барахла видели, картинки всякие, открытки…

– А где это горище? – перебил Ласло.

– А, – улыбнулся папа, – это казаки так чердак называют. Да вон, над головой. Надо будет, кстати, на выходных порядок там навести. Поможешь?

Ласло поморщился. Разгребать гору пыли не слишком хотелось, да ещё на выходных. Вот если бы завтра с утра, вместо учёбы. Но ему стало интересно, вдруг вправду шашку найдут. Сфотаться, как самурай перед боем, пацанам в Москву отправить, пусть завидуют.

– Я смогу. В субботу или в воскресенье?

– Давай послезавтра, – сказал папа. – Ну, получается, в субботу, как только с учебы придёшь.

6

Школа напоминала ощетинившуюся пушками и мушкетами Бастилию. Ласло ещё мог развернуться и пойти в другую сторону. Это безопаснее и уж точно интереснее. Но ноги уже завели внутрь.

У класса толпились приспешники Таракана. Пономаренко увидел Ласло и раздался в противной улыбочке.

– А ты не плуг! – сказал он, приблизившись. – Вот Перцев плуг, а ты могёшь. Как ты меня через бедро бросил? Что я аж зуб выбил?

Он улыбнулся чуть пошире, показывая просвет между передними верхними зубами.

Ласло на всякий случай пожал плечами.

– Ну, я тоже, по факту, красава, – продолжил Таракан. – Неплохо тебе справа засветил. Это меня Батон научил. Батон плохого не посоветует.

– Да, чётко у тебя получилось, – поддакнул дружок по кличке Лысый.

Ласло задумался, когда это Таракан засадил справа? Не было такого. Вспомнились слова Альберта: «Пусть запомнит, хватит с нас таракановских друзей». Реально стерли память? Да ну, бред. Просто Пономаренко сильно стукнулся вчера головой и половину забыл, а дружки, чтоб не огорчать, поддакивают. В принципе, это неплохо. Хоть не так агрессивно себя ведут.

– Гена! – подскочил друг Таракана по кличке Сардина. – Я у восьмиклассника сигареты отжал, пошли, попробуем.

У Таракана, оказывается, есть человеческое имя – Гена.

– Ладно! – Пономаренко благодушно похлопал Ласло по плечу. – Живи пока. Если Ёська спросит, где мы, скажи, трудовик попросил фанеру перенести.

Компания оглушительно заржала и двинулась к выходу. Ёськой они называли Екатерину Иосифовну, учительницу по русскому.

Костя Перцев сидел за партой и лихорадочно доделывал домашнее задание.

Ласло сел рядом.

– Как ты? – спросил Костя.