Секрет Тайной библиотеки

Она погладила кончиками пальцев вытисненные названия. Будут ли у неё когда-нибудь свои книги? Эта мысль не давала ей покоя. Книги… тысяча книга. Но где она могла видеть такое?.. Она не смогла вспомнить, как бы сильно ни сосредотачивалась.

– Поторопись! – крикнула миссис Снид.

Талли услышала зловещие шаги со стороны каменной лестницы и быстро отозвалась:

– Уже иду!

К концу дня у Талли болело всё тело. После того как она закончила уборку, миссис Снид заставила её чистить все печные решётки, а мистер Буд приказал отполировать мраморный пол в бальном зале зубной щёткой.

Пытаясь удобнее устроиться между кранами, она слышала, как миссис Снид и мистер Буд доедают на кухне остатки грандиозного ужина, который приготовила Талли. Девочка слушала, как они хрустят жареной картошкой и заедают её луком в сливочном соусе, и прижимала руки к урчащему животу.

– Вы слышали про грабителей в деревне? – спросила миссис Снид у мистера Буда, водя вилкой по тарелке.

Мистер Буд плеснул в бокал вина.

– Фермер Миггинс сказал мне, что они прокрались к ним прошлой ночью и сварили несколько яиц.

– Сварили несколько яиц? – переспросила миссис Снид. – Какая наглость. Кто бы мог подумать, что у них хватило на это времени.

– На что?

– Яйца-пашот варятся шесть минут. Я видела, как Талли это делает.

– Не будьте простофилей, миссис Снид! – воскликнул дворецкий.

– Ах, я прошу вас не называть меня простофилей, – возмутилась миссис Снид. – Сам вы простофиля!

Стул скрипнул, когда она резко встала.

– Так не зовите меня простофилей, глупая.

Талли слышала, как заскрипел другой стул и как они продолжили пререкаться, когда уходили с кухни, оставляя всю грязную посуду (Талли придётся мыть её утром). Шаги смолкли, когда домработница и дворецкий разошлись по своим комнатам. Девочка поёрзала, поднимая ноги, чтобы найти более удачное положение, при котором не пришлось бы касаться холодных стенок раковины.

Всё стихло. Луна ярко светила через окно судомойни, вырисовывая на полу длинные бледные тени. Талли крепко схватилась за единственное, что осталось от её матери, – крохотный лоскут кружева от её юбки. Она закрыла глаза и, глядя на луну, загадала желание. «Я хочу, – шептала девочка, – чтобы кто-нибудь уложил меня в кровать и почитал вслух».