Пшеничный ручей

Лили не могла вымолвить ни слова, она не верила своим ушам и глазам. Музыка, ещё недавно скрипевшая, как ржавое железо, стала прекрасной, а двигающиеся растения лишили гостью дара речи.

– Она когда-нибудь умрёт, сидя за этим инструментом. – Захихикала Мира, – у каждого из нас – своё предназначение. Фрейя дарит эти чудесные мелодии, мы делаем этот мир красивее, а ты, кто ты такая? – Она повернулась к Лили, но та лишь неуверенно пожала плечами.

Потом ели жареных цыплят и пили имбирный чай со сладкими яблоками, томлёными в меду.

Фрейя ещё долго играла, а потом исчезла куда-то, но музыка её долго звучала у Лили в ушах. Вьюны неподвижно торчали из-под крышки фортепиано, цветы разлеглись по замершим клавишам сиреневыми и голубыми лепестками.

Вокруг было уютно и тихо, горели десятки свечей, воск стекал прямо на землю, ветер шевелил волосы Лили, и ей было удивительно спокойно в этом странном месте.

Вскоре все разошлись и, закрывшись у себя в хижинах, задули все свечи. Феи знали, что нужно затаиться до утра, крепко закрыв окна и двери, чтобы кобу не пришли на звуки, и ночь прошла без потерь.

Майя и Лили подошли к небольшому пруду, от которого поднимался пар. Пруд был белого цвета.

– Это молоко, – сказала Майя и тихонько толкнула гостью вперёд.

Лили почувствовала ногой тепло. Непонятно откуда появились четыре руки, которые сняли с неё сарафан и усадили в молоко так, что над поверхностью было видно только одну голову.

– Закрой глаза. – прошептали на ухо девочке.

На лицо ей положили несколько улиток, кто-то начал гладить шею.

Лили поняла что устала и хочет спать.

– Почему вас называют смеющимися? – спросила Лили в полусне.

– Я думала, все с Поющего острова знают об этом, о нас рассказывают сказки на ночь маленьким девочкам, – задумчиво сказала Майя.

Остальные феи ушли, когда она бесшумно махнула рукой.

– Когда у Пшеничного ручья бурлила жизнь, деревня Кобу процветала. Мы заключали браки с их мужчинами и уходили из нашей деревни, чтобы строить семьи, растить пшеницу и быть честными женами для своих мужей.

Всё поменялось в один день: кобу настигла неизвестная болезнь, которой были поражены только мужчины. Они обезумели, стали просыпаться в полночь, рвать своих жён на части, а потом съедать мясо с их тел. Через несколько дней после начала эпидемии женщины стали замечать, что пропадают их подруги, находили обглоданные кости и бежали обратно в лес. Кобу отправились за ними и покинули деревню, которая вскоре вымерла.