Исцелённая любовью, или Сказание о королеве Лайле и бедном рыцаре

Предложение Эви и собственное согласие с ним не выходят из головы, и я могу лишь тревожиться о будущем и сожалеть об ошибках прошлого.

Появление Николаса становится приятной возможностью отвлечься от дела, к которому сегодня душа не лежит.

Всегда тусклый и блеклый, сегодня Николас особенно бледен. В серых чуть навыкате глазах будто отражается небо, закрытое набрякшими дождевыми тучами. Любезный разговор о погоде и природе обрывается сразу, и Николас переходит к делу.

– Принцесса Лайла, – начинает он, пытаясь сделать это решительно, но в напряжении тела легко угадываются смятенные чувства, – прошу простить, что докучаю вам, однако не могу молчать.

Вы совершаете чудовищную ошибку. Не поймите превратно, ни в коем случае я не против видеть вас на троне – учёность и добрый нрав, несомненно…

Он замолкает. Его взгляд бегает по сторонам, не в силах уцепиться за что-то одно.

Жду, наблюдая за нервными движениями его рук. Мне кажется, я знаю, что услышу, если он всё же решится высказать тревоги прямо, без многослойных одежд из заранее подготовленных красивых слов.

Так и происходит. Он говорит с отчаянной надеждой хватающегося за соломинку:

– Для управления войсками можно подобрать знающих людей и устроить всё так, чтоб не было нужды иметь дело с людьми нецивилизованными… Как можно подпускать к трону чужаков, людей без роду-племени, голытьбу… Отдать принцессу Эвелину замуж за варвара из северных земель, когда она… Пересадить изысканную розу на пустырь, где способна расти лишь осока и сорная трава…

Я смотрю в лицо, покрывающееся неровными пятнами румянца, и сопереживаю Николасу всем сердцем.

Но у него нет и никогда не было ни единого шанса привлечь внимание сестры. Бездетный вдовец, отдавший жизнь служению короне, он производит приятное впечатление своей усидчивостью, долготерпением и умением, несмотря на лица, высказать честное мнение. Он человек скромный и верный, но этим сердце Эви не завоевать.

Её отношение к нему я знаю точно – откровенное мнение о Николасе, и как придворном, и как мужчине, доводилось выслушивать не раз.

– Вы говорили напрямую с моей сестрой? Отважились признаться в чувствах? – Прямой вопрос звучит грубо, но Николас должен понимать, насколько причины его поведения очевидны даже для таких, как я – существ без пола и надежд найти друга по сердцу.

– Я? – Он делает большие глаза, краснеет и бледнеет. – Какие чувства? Что вы! Я лишь из уважения к вам, из заботы, возможно, чрезмерной посмел высказать свои соображения.