Исцелённая любовью, или Сказание о королеве Лайле и бедном рыцаре

В его глазах, стати, тяжёлой и одновременно лёгкой, стремительной поступи я вижу перед собой того, кто не побоится изменить чужую жизнь – если посчитает себя вправе.

Сердце бьётся так быстро, и я опускаю глаза.

Хорн. Больше мне не забыть имя твоё.

Глава 9. Путь к тронному залу

~*~*~*~Хорн~*~*~*~

От поездки в столицу, посещения королевского дворца ничего хорошего я не жду. Но, когда дал согласие, поздно идти на попятный.

Весь дорогу Ронни сияет, как медный пятак, вытащенный из грязи и оттёртый до блеска перед отправкой в кошель.

В глубине души я не сомневаюсь, что брат ошибается, слишком многого ждёт от встречи с принцессой. Сам не жду ничего. Хорошего, в первую очередь.

Брат называет меня скучным, излишне подозрительным и хохочет каждый раз, когда я прошу его быть хоть немного благоразумным.

– Моя Эви ждёт встречи с будущим мужем, так в письме и написала, – отвечает Ронни и напоминает: – А её сестричка ждёт тебя, брат.

Да, я собственными глазами видел письмо, прочитал его несколько раз от первого до последнего слова.

Даже мастику на зуб попробовал – в шутку, конечно, когда Ронни, заметив моё недоверие, предложил проверить, не подделана ли печать.

Королевская печать настоящая, а вот принцесса, написавшая скандальное в своей прямоте и откровенности письмо, выглядит подделкой.

Благородные дамы ведут себя иначе. Мой опыт не так велик, но деву строгого воспитания, изысканных манер и благородных мотивов от бойкой на язык базарной торговки я отличу.

Ронни на порядок проще относится к тому, что его выбрали будто жеребца на ярмарке – по блестящим глазам, горделивой осанке и крепким ногам. Возможно, ещё чему-то. Но точно не уму, не благородному мечу, не характеру, доброте или верности.

Принцесса Эвелина не имела счастья либо несчастья узнать Ронни поближе. Они с ним танцевали и весело проводили время на свадьбе. Причём на эту самую свадьбу Ронни пришёл с другой – симпатичной вдовушкой титулом пониже.

Принцесса Эвелина изъявила желание взять Ронни в мужья. Написала об этом собственноручно в крайне недвусмысленных выражениях.

Если бы это письмо кто-то другой прочитал, если бы о нём стало известно среди знати или в народе, принцесса Эвелина оказалась бы опозоренной на все времена.

За воспылавшую страстью девушку мог попросить отец, старший родственник, друг, наконец, но не она самолично. Это немыслимо для здешних традиций.