Тот, кто меня купил

Он позволяет сервировать стол молчаливому и расторопному юноше из ресторана. Это явно не уровень «Дон Кихота». Благо, я умею всем этим сносно пользоваться и лицом в грязь не ударю.

– Проголодалась? – спрашивает он, наблюдая, как я справляюсь с приборами. Кажется, его удовлетворяет то, что он видит. Но по такому лицу сложно понять эмоции – слишком закрыт, запечатан в себе. Привык властвовать и командовать. И нет ничего проще, чем помыкать почти девчонкой.

– Да, – я и не пытаюсь скрыть ни своего аппетита, ни наслаждения: голодному студенту не каждый день перепадает вкусная еда.

– Не боишься превратиться в… лань? – прячет усмешку за салфеткой, которой промокает губы. Кажется, он тоже голоден и тоже ест с удовольствием.

– Не успею, – улыбаюсь ему в ответ. – Расскажи о себе. Наверное, я должна знать хотя бы определённый минимум, раз уж… нам предстоит стать мужем и женой. Тебе ведь мало просто поставить штамп в паспорте?

Он продолжает есть, и я уже думаю, что на мои вопросы здесь не отвечают, когда он сухо начинает рубить фразы, слегка ослабляя узел галстука и снимая пиджак.

Голубая рубашка красиво обтягивает его широкие плечи. Сытый хищник. Большой и опасный. Вот где ни капли лишнего веса: всё гармонично, сухо, хоть анатомию изучай, как на античной статуе, где прорисована каждая мышца. Уверена: под одеждой у него всё в порядке с телом.

– Мне тридцать семь. Я был женат. Очень давно – в глубокой молодости. Об этом не кричат в СМИ. А всё остальное сможешь прочесть в Интернете.

Этого достаточно, чтобы иметь представление, кто я.

– Так не пойдёт, – я иду на неслыханную дерзость – касаюсь своей ладонью его руки. Он не напрягается, но смотрит так, словно ему на запястье змея упала. А затем его пальцы приходят в движение, касаются моей кожи. Большой палец поглаживает место, где бьётся тоненькая синяя жилка. Он перехватывает инициативу. И вот уже он верховодит – прикасается ко мне и следит за моей реакцией.

У него приятные руки. Тёплые. Сильные, но нежные.

Пальцы слегка шероховатые – там, наверное, мозоли. Тренажёрный зал? Ухоженный, но не идеальный. Не настоящий офисный червяк, а лишь адаптированный. У него шрам от мизинца и до косточки, что скрывается за манжетами рубашки. Не однажды сбитые костяшки. Да и сейчас видны следы – свежие. Бокс?

Мне нравится то, что я вижу. И аккуратные ногти, срезанные не под корень, но максимально близко. Ни одного заусенца, ни одной неровной линии. Он ухаживает за руками, но не сам.