Тот, кто меня купил

– Прохорова, ну, ты, блин, даёшь! – со стоном и придыханием подвывает она. – Круто! Ну, круто же! Ты должна мне всё рассказать! В подробностях!

Но рассказывать особо нечего. Да и некогда: я отмахиваюсь от неё двумя руками, потом мы бежим рысью к аудитории, чтобы занять стратегически важные места у окна: там воздух заходит, поэтому не так душно и жарко.

– Колись, колись давай, – пыхтит Линка, плюхаясь рядом на скамью. – Здесь занято! – рявкает она, подзывая рукой Ольку. Та вечно опаздывает. Сейчас пристроится рядом и будет клевать носом: Олька не высыпается.

Ей работа в ресторане даётся очень тяжело.

– Нечего рассказывать, – вздыхаю. – Я пока так и не разобралась, зачем ему нужна.

– А ты забей, – проникновенно советует Линка. – Судя по всему, всё у тебя зашибись. Выглядишь отлично. Водитель личный. В царских хоромах небось поселил. В жизнь не поверю, что он тебя тётке оставил.

– Не оставил, – вздыхаю ещё тяжелее. – В универе разрешил учиться. Пока что. В общем, не знаю.

– Приставал? – прозорливо заглядывает в глаза непоседливая Синица.

Олька вынырнула из своей летаргии утренней. Испуганно посмотрела на меня. Видимо, пытается въехать в наш разговор.

– Нет, – отрицаю, но в голосе моём нет уверенности. Сложно назвать приставанием то, что между нами было. Даже словом «было» трудно обозначить его действия. Да и мои – тоже.

– Ты б ему отдалась в благодарность, что ли, – Линка мечтательно закатывает глаза. Вот она бы прыгнула с ним в койку всенепременно. Синица без комплексов.

И терять ей уже нечего. – Но не приставал – это уже хорошо. А то ты там напридумывала всякого.

Я ей не отвечаю – начинается пара. И позже пресекаю все разговоры на эту тему, хоть птицу Синицу прёт изо всех щелей. Всё ей кажется, что я хука-бубука и скрываю страшную тайну.

А в конце занятий я понимаю, что разговоров и пересудов не избежать: Эдгар собирался за мной заехать в два. Я, наверное, голову потеряла от счастья, когда он разрешил мне учиться. И не подумала, во что выльется и его водитель, и его собственная персона.

Но действительность переплюнула все мои самые страшные кошмары: слишком знакомая фигура меряет мелкими шажками пространство возле ступенек. Грудь четвёртого размера буферами вперёд. Лучшая блузка кораллового цвета и парадная юбка, что уже безнадежно мала в бёдрах. Тётя Аля. Припёрлась. А чуть поодаль – тёмно-синее авто. И Эдгар стоит, прислонившись бедром к машине и сложив руки на груди. Ветер треплет его русые волосы.