Семь дней до сакуры

Ещё бы, для науки это вообще счастье, когда посреди пятиэтажек – и Древняя Япония! Но счастье их было недолгим. Начальство приказало кирпичную стену вокруг Японии возвести и посты военные поставить – солдат с автоматами. Чтобы никто из наших за границу не сбежал. Тогда нельзя было сбегать, а полагалось жить в той стране, где уж родился. А никто и не сбежал – не пускало к себе другое измерение.

Потом началась перестройка – это когда всё старое разрушили и начали всю жизнь перестраивать. Армию тогда разоружили и кучу военных поувольняли.

И тех, кто на посту на улице Громова стоял, тоже, наверное, уволили, потому что они куда-то делись вместе с автоматами. Тогда наши, местные, поглядели друг на друга, пожали плечами и потихоньку, без рекламы разобрали стену на кирпичики. А что: у всех дачки, печки, теплички, кирпич пригодится. И опять Японию сделалось хорошо видно, и стали горожане ею любоваться.

Когда перестройка началась, возник свободный рынок. Это значит, все со всеми торговали. И наши тоже пытались аспирин и ампициллин выменивать на гравюры Харунобу и раннего Хокусая.

В Древней Японии же аспирина нет, а гравюр кучи. Ну, не кучи, но много. Но ничего не вышло. Никакие предметы японские у нас не задерживались, а улетали за стенку или раз-воплощались, прямо как назгулы у Толкина. Особенно саке – японская водка – красиво испарялась с шипением и свистом, на что наши мужики очень обижались. Местные мальчишки-девчонки заметили интересную закономерность. Ценные вещи – нэ?цке, гравюры, кимоно, расписные зонтики из рисовой бумаги и прочие сувениры – истаивали мимолётным дымком в духе укиё-э. А какой-нибудь драный шнурок, которым японский крестьянин обувку подвязывал, или пуговица от Васькиных школьных брюк оставались на другой стороне невредимыми. Ксюхина мама с детства бережно хранила кокэ?си – деревянную японскую куколку, её подарила девочка Мияко из ближнего японского домика. Мама ей в ответ подарила пластмассового пупса, так тому тоже ничего не сделалось – Мияко ей потом показывала, как она белобрысого курносого расейского пупса в самодельное кимоно обрядила. Кокэси – смешная куколка и даже вроде некрасивая: круглая деревянная головка с нарисованными чёрными короткими волосами и узкими глазами-чёрточками, а вместо всего остального – палочка. А возьмёшь в руки – и поневоле улыбаешься, и теплом от куколки так и веет. Барби так не умеют, куда им.

На эту куколку местный краеведческий музей облизывался – продайте да продайте, ей же 250 лет.