Серафина и посох-оборотень

– Лежи спокойно, малышка, – сказала она и хотела отойти.

– Пожалуйста, объясни мне, что случилось, – взмолилась Серафина, хватая ее за руку. – О каких других ты говоришь? Почему животные убегают? Что это за человек в лесу и зачем он пришел?

Мать обернулась и посмотрела ей прямо в глаза.

– Тебя не должны ни видеть, ни слышать в лесу, Серафина. Держись тише воды, ниже травы. Ты должна быть в безопасности.

– Но я не хочу быть в безопасности! Я хочу знать, что происходит! – вырвалось у Серафины прежде, чем она осознала, что ведет себя, как ребенок.

– Мне понятно твое любопытство, поверь, – мягко проговорила мать, дотрагиваясь до ее плеча. – Но сколько, по-твоему, у тебя жизней, маленькая моя? Лес слишком опасен для тебя. В одну из таких ночей меня может не оказаться рядом, и я просто не успею к тебе на помощь.

– Я хочу научиться оборачиваться как ты, мама.

– Я знаю, котенок. Мне очень жаль, – ответила та, смахивая слезу с щеки Серафины.

– Скажи, что для этого надо делать, – умоляюще воскликнула Серафина.

 – Я буду тренироваться.

Мать покачала головой:

– Горнольвята начинают оборачиваться вместе с матерью, когда они еще совсем крошечные, до того, как научатся ходить, бегать или говорить. Для них это настолько естественно, что они даже не представляют, как может быть иначе. Они видят себя оборотнями и становятся оборотнями. Мне очень жаль, что я не смогла научить тебя этому, когда ты была маленькой.

– Так научи меня сейчас, мама.

– Мы тренировались каждую ночь, ты сама знаешь, – сказала мать.

 – Но, боюсь, тебе уже поздно учиться. Ты никогда не сможешь обернуться.

Серафина яростно замотала головой, чуть ли не зарычала на мать от боли и обиды.

– Я знаю, что смогу! Ты должна верить в меня!

– Тебе слишком опасно находиться в лесу, – повторила мать, грустно глядя на Серафину.

– Но тогда ты можешь прийти в Билтмор в своем человеческом виде, – взволнованно сказала Серафина. – И мы будем вместе.

– Серафина, – нежно проговорила мать, хотя в голосе ее чувствовалась твердость; она прекрасно понимала смятение дочери и ее страх остаться одной, – я двенадцать лет была заключена в тело львицы.

Я даже представить себе не могу, что вернусь к людям, в их мир… пока – не могу. Постарайся понять меня. Моя душа раздвоилась, и мне нужно время, чтобы исцелиться, понять, кто я. Мне очень жаль, но сейчас мое место в лесу, и, кроме того, я должна вырастить львят.

– Но… – начала Серафина.