Серафина и расколотое сердце

– Может быть, отец Серафины, ярко освещая фонариками весь Билтмор, надеялся, что так ей будет легче найти дорогу домой, – сказал мистер Вандербильт печально, прежде чем выйти.

Гидеан, который по-прежнему лежал в стороне, проследил взглядом за спускающимся по лестнице мистером Вандербильтом, затем сумрачно посмотрел на Брэдена.

– Гидеан, ты меня слышишь, мальчик? – обратилась Серафина к старому другу.

Но пес и головы не повернул в ее сторону, и его длинные острые уши даже не дрогнули. Он не сводил тоскливого взгляда с Брэдена.

Но как такое могло быть? Она же стояла прямо перед ними и была видна не хуже, чем ночь за окном.

Серафина окинула Брэдена внимательным взглядом, затем посмотрела на себя. Сверху, сквозь увитую гибкими ветвями резную крышу пробивались лунные лучи, окружая ее неземным мертвенно-белым сиянием.

«А я вообще здесь? – спросила себя девочка. – Может, я все еще лежу в гробу глубоко под землей, и мне просто кажется, что я выбралась? Может, меня околдовали? Или я давно превратилась в призрака, духа, привидение?»

Она вспомнила, как легко сбежала от когтистого существа в лесу, как ловко укрылась от колдуна, как быстро и незаметно проскользнула мимо гостей на празднике.

Она почувствовала, как в груди снова нарастает волнение. Смахнула слезы. Что с ней случилось? Надо срочно прекратить это ужасное недоразумение!

Серафина подошла к Брэдену.

– Это я, Брэден. Я вернулась. Это я, – проговорила она дрожащим голосом.

Но Брэден не отвечал.

Он мрачно смотрел вдаль на залитые лунным светом поля и лес. Вид у него был такой одинокий. И лицо напряженное – раньше Серафина не замечала у друга такого выражения.

Она подняла руку в пятно света, чтобы рассмотреть ее. Повернула в одну сторону, потом в другую. Рука как рука. Но Брэден ее не замечал! Совсем недавно Серафина почувствовала голод. Но, может быть, она вспомнила о еде только потому, что увидела ее? Она ощутила боль, когда упала с дерева. Но, возможно, она только думала, что чувствует боль, потому что должна была ее почувствовать.

Что, если она лишь вспоминала свои чувства?

Брэден глубоко, тяжело вздохнул, потом зашевелился. Крепко сжав края скамьи трясущимися от усилий руками, он с трудом поднялся на свои искореженные ноги. Постоял немного, согнувшись пополам, как будто его тело было сломано, и опираясь плечом на колонну. Ему было так мучительно трудно встать, что после этого приходилось отдыхать.