Серафина и расколотое сердце

Серафина застонала от отчаяния, страха, гнева. Она царапалась и билась, она выкручивалась и рвалась, но вырваться не могла. Она была заперта в длинном, плоском деревянном ящике.

Тогда она прижала лицо к самому углу ящика и стала нюхать, как зверек, попавший в западню, надеясь сквозь трещины и щели почуять запахи внешнего мира. Она принюхалась в одном углу, потом в другом, но запах вокруг нее был одинаковым.

«Земля, – поняла она. – Со всех сторон сырая, гниющая почва.

Меня похоронили заживо!»

Глава 2

Серафина лежала в холодном черном гробу под землей. Она почти не могла думать от страха.

«Я должна выбраться отсюда! – билась в голове одна-единственная мысль. – Мне надо дышать! Я не умерла!»

Но она ничего не видела, не могла пошевельнуться, не слышала ни звука, кроме собственного прерывистого дыхания. Надолго ли ей хватит воздуха? Ее легкие разрывались, грудную клетку сжимало, как в тисках. Она хотела к своему папаше! Она хотела, чтобы мама пришла и раскопала ее! Должен же кто-то ее спасти!

Она прижала ладони к крышке гроба над своей головой и толкнула изо всех сил, но приподнять не смогла.

От собственного визга в этом кошмарном, черном, тесном пространстве у нее заложило уши.

Потом она вспомнила отца. Что бы он сказал, окажись рядом с ней? «Соберись с мозгами, девочка. Соображай, что надо делать, и делай это».

Серафина снова вдохнула столько воздуха, сколько смогла, и попыталась успокоиться и начать думать.

Да, ее глаза ничего не видели, но она могла ощупать пальцами юбку и рукава своего платья. Они были сильно изорваны. Предположим, она умерла и ее похоронили. Но тогда ее должны были переодеть в чистое, не рваное платье. Значит, те, кто ее хоронили, очень торопились. И поэтому приняли ее за мертвую? Или, может быть, хотели, чтобы она умерла самой страшной из смертей?

В этот момент Серафина почувствовала слабое, приглушенное движение над собой.

В сердце ее вспыхнула надежда. Шаги!

– Помогите! – закричала она изо всех сил. – Спасите меня! Пожалуйста, помогите!

Она кричала и кричала. Она лупила кулаками по древесине над своей головой. Она била ногами. Но шаги стали удаляться, потом совсем пропали, а потом наступила глубокая тишина, и Серафине уже трудно было поверить, что она вообще слышала какие-то звуки.