Серафина и черный плащ

Оставалось только надеяться, что бешеный стук сердца не выдаст ее.

Он медленно прошел по коридору в сторону кухни. Видимо, он потерял ее в темноте и теперь методично обходил помещение за помещением. Серафина услышала, как скрипят, открываясь, дверцы чугунных плит. «Если бы я туда забралась, – мелькнуло у нее, – то уже была бы мертва».

Затем человек в черном плаще застучал медными горшками, выискивая ее на верхней полке.

«Если бы я забралась туда, я бы уже погибла».

– Тебе нечего бояться, – шептал он, надеясь выманить ее из укрытия.

Она слушала и ждала, дрожа, как мышка-полевка.

Наконец человек в плаще вошел в прачечную.

«Мыши пугливы и в самый ответственный момент теряют голову от страха».

Он переходил с места на место, шаря под раковинами, открывая и закрывая шкафчики.

«Замри, мышка, – повторяла она себе. – Замри».

Ей хотелось бежать сломя голову, но она отлично знала, что мертвыми становились именно те грызуны, которые начинали метаться.

«Не будь тупой мышью, – твердила она мысленно. – Не будь тупой мышью».

Тут он вошел в сушилку, где пряталась Серафина, и стал не спеша продвигаться по комнате, проводя руками по призрачно-белым простыням.

«Если бы я спряталась среди них…»

Он был теперь всего в нескольких шагах от нее и неторопливо оглядывался по сторонам. Он не видел ее, но, казалось, ощущал ее присутствие.

Серафина затаила дыхание и стала совершенно, совершенно, совершенно неподвижной.

3

Серафина медленно открыла глаза.

Она не знала, как долго спала, и не сразу сообразила, где находится. В узком темном пространстве она едва могла пошевелиться и прижималась лицом к металлу.

Рядом раздался звук приближающихся шагов. Серафина замерла, прислушиваясь.

Это был мужчина в рабочих сапогах; он шел, позвякивая инструментами. Задохнувшись от счастья, она выскользнула из проема прямо под лучи утреннего света, бьющие в окна прачечной.

– Я здесь, па! – крикнула она слабым измученным голосом.

– Я чуть с ума не сошел, пока тебя искал! – рассерженно проговорил он. – Тебя не было утром в постели!

Серафина бросилась к отцу и обняла, прижавшись к его груди. Он был крупным, грубоватым мужчиной с сильными руками и жесткими мозолистыми ладонями. К кожаному фартуку крепились инструменты, и от него слабо пахло железом, машинным маслом и кожаными приводными ремнями от механизмов в мастерской.